1 Восточные славяне в древности. Проблема происхождения государства. Расцвет Киевского государства (вторая половина X – первая треть XII вв.)
2. Русские земли в период политической раздробленности и монголо-татарского нашествия
- Дмитрий Балашов "Младший сын" (1263-1304) Сыновья Ал.Невского
3. Образование и развитие централизованного государства
4. Россия в 17 веке
5. Эпоха Петра I
6/ XVIII век. Середина и вторая половина.
- Пикуль В.С. "Слово и дело"
7. Конец XVIII - XIX век
- Исаак Бабель. "Конармия" (гражданская война)
- Павел Бляхин "Красные дьяволята"
- Глеб Булатов. "Степь в крови" (гражданская война)
- Михаил Булгаков "Бег" (гражданская война)
- Михаил Булгаков "Белая гвардия" (гражданская война)
- Иван Бунин "Окаянные дни" (гражданская война)
- Борис Васильев "Дом, которые построил Дед" (гражданская война)
- Андрей Валентинов "Флегетон"
- Артём Весёлый "Россия, кровью умытая" (гражданская война)
- Георгий Венус "Зяблики в латах" (гражданская война)
- Викентий Вересаев "В тупике" (гражданская война)
- Дмитрий Володихин "Доброволец" (гражданская война)
- Юрий Галич "Красный хоровод" (гражданская война)
- Гайто Газданов " Ночные дороги"
- Аркадий Гайдар "Р.В.С" (гражданская война)
- Аркадий Гайдар "Школа"
- Юрий Герман "Рассказы о Дзержинском"
- Александр Гефтер "Секретный курьер" (гражданская война)
- Роман Гуль "Конь рыжий" (гражданская война)
- Владимир Даватц "На Москву" (гражданская война)
- Владимир Душкин "Забытые" (гражданская война)
среда, 30 декабря 2009 г.
суббота, 5 декабря 2009 г.
Пикуль "Слово и дело"
Карл VI, последний из Габсбургов.
"Немецкий этикет - не французский. Когда однажды дикий вепрь повалил императора на землю, подскочил юный паж и убил вепря. Этим он нарушил этикет охоты и был казнён.
Громадный зал, а в нём за пустым столом! - одинокий Карл VI обедает под раскошным балдахином. В этот час все на местах. Вельможи не смеют сесть. Они стоят. Император вкушает земную пищц в шляпе, батистовых перчатках, головы придворных тоже покрыты шляпами. Сто восемнадцатое по счёту блюдо спешит к столу императора. Это не беда, что оно достигнет рта Карла уже остывшим, - важно, чтобы тарелка прошла через сорок три руки. Впрочем, когда Карл обедает на половине императрицы, тогда блюдо проходит лишь через двадцать четыре руки (кабалистика этих цифр загадочна и учёту истории не поддаётся)
"Анна Иоанновна от учёности всю жизнь бегала. Мельком глянула через плечо: рядами - книги, книги, книги...
- На что тебе, барон, столько? Всех книжек не прочтёшь.
- Я был глуп, - ответил Корф, - прочитав только эти книги, ваша светлость. Да, я понимаю, что наношу богу тяжкое оскорбление тем, что мыслю, но ничего не могу с собой поделать."
"Садись со мной, обер-гофмаршал...Сбрось карту!
Между царицей и Левенвольде поставили тарелку, полную бриллиантов, а в бриллианты эти, словно в варенье, воткнули ложечку. Анна Иоанновна сразу промашку нарочитую в игре сделала.
- Ох, в картах не везёт, - сказала. - Черпни!
Рейнгольд взял ложечку бриллиантов себе зачерпнул.
- Опять я в битых...Черпни да утешься в марьяже, друг!
Через час в тарелке только ложечка осталась.
Поэты и философы считались в Пруссии преступниками. Их изгоняли из королевства. Была образована "тТабачная академия" Собирались по вечерам пьяницы и курильщики, читали газеты (далее чтения газет учёность не простиралась. ) Великий Лейбниц для этого дела не годился - президентом наук избрали Грундлинга, посиневшего от пива, и когда он спился, его всей Академией похоронили в пивной бочке. Это называлось: "добрый немецкий юмор".
Чем больше богател Остерман, тем страшнее становилась его неистребимая алчность.Платье не менял годами: засалено и рвано. так и ходил по дому. От грязи вице-канцлер дурно пахнул. Даже Анна Иоанновна, много ему прощавшая, как-то не выдержала: "ты бы, андрей Иваныч, хоть помылся..."
Дворню свою Остерман совсем не кормил. "Собака, - говорил он, = сама должна, на господина не надеясь, пропитание себе изыскивать!" И потому слуги Остермана ходили по улицам, ежедневно побираясь под окнам. Об этом в Петербурге все давно уже знали и привыкли подавать милостыню челяди Остермана.
- Чудно нам!. Как же ты, парень, не боишься плавать по морю, на коем столько уже людей погибло?
- А твои родители как умерли?
- Вестимо, дома. В постели.
- А ты после этого не боишься в постель ложиться?
Павел Захарович первым делом обучил Семенова, как надо зажимать сосуд кровеносный у человека, когда его оперируют. Артерии людские были скользкими и юркими от биения пульса, словно горячие червяки. Семенов держал их в пальцах, наблюдая, как раскрывалось перед ним внутреннее естество человека. Сосуды перевязывали женским или конским волосом. Шинами служила шкура угрей морских, способная к тому же кровь останавливать. А опытные воины сами на поход пыльцою от сосны или елки запасались – для присыпания ран свежих. Разрубы сабельные солдаты, как правило, деревенским медом смазывали…
Прекрасна сказка о загробном мире мусульман. Ждет всех эдем божественный, где правоверный будет обласкан толстыми блондинками – гуриями. Но сладострастием в раю награждены лишь те воины, что саблей зарублены или пулей убиты. Гурии отвернутся от того несчастного, кто угодил под ядро из пушки. Турок – стойкий солдат, но он бежит, когда его пугнут громом артиллерии…
Гонца на полном скаку остановили возле карантина…
– Стой! Слезай… или стрелять учнем.
Вышли из кордона офицеры гвардии с чиновниками. Письмо фельдмаршала было прошито ниткой на манер тетрадки, и для красы Миних обвил его ленточкой голубой, душистой.
– Возись тут с ним, – сказали карантинщики карантинщики недовольно.
Первым делом распороли тетрадку. Нитку из нее, заодно с ленточкой, в печку бросили. Работали чиновники в вощаных перчатках. Перепрелый пар кисло шибал от чанов. Распотрошив письмо, безжалостно его совали в уксус. Потом листы реляции Миниха держали на вытянутых руках перед писцом. А писец, бумаги Миниха не касаясь, лишь взглядывая на нее, проворно снимал копию.
Копию он снял, и тогда оригинал письма Михина сожгли.
– Перекидывайте… теперь можно, – сказал чиновник.
Офицер гвардии взял копию письма и листы этой копии обмотал вокруг стрелы. Стрелу приладил к тетиве лука татарского – выстрелил. Стрела с певучим стоном перелетела через кордон. А там, уже по другую сторону карантина, письмо снова запечатали. Иной курьер вскочил в седло, сунул реляцию за пазуху и – поскакал!
А гонца от Миниха раздели всего, обкурили, в землянку черную засунули и дверь запечатали:
– Сиди, голубь!
Чем дальше от столицы, тем оживленнее и шумливее были города русские. Провинция, подалече от властей, жила бойкой и деловой жизнью. Здесь и свадьбы играли повеселее.
Какие же города были самыми населенными в царствование «царицы престрашного зраку»? Москва или… Петербург?
Даже сравнивать их нельзя с Рязанью или Ярославлем, площади которых кишмя кишели народом. А первопрестольная по числу жителей занимала лишь четвертое место в ряду иных городов России.
Петербург… Ну что такое Петербург?
Козявка!
Зато вот Клин, Великие Луки, Алатырь, Нерехта, Козельск, Вязьма, Переславль-Залесский, Муром и Суздаль – вот это города! Каждый из них имел гораздо больше населения, нежели чиновная столица империи, где жизнь была во много раз дороже жизни в провинции. И уж, конечно, унылому Санкт-Петербургу было никак не угнаться за полнокровной, многодетной и лихой красавицей Вологдой…
От матери своей, вечно пьяной садистки Прасковьи Салтыковой, унаследовала Анна Иоанновна любовь к мучениям людским. А от деда, царя Алексея Михайловича, перешла к ней страсть к одеждам пышным, к беседам с шутами и монахами; от него же возлюбила и охоту со стрельбой, как средство к убийству чужой, беззащитной жизни…
Средь умных людей Анна Иоанновна скучала. Зато всегда ей было хорошо среди конюхов, судомоек, калмычек, сказочниц, юродивых, потрясуний, скоморохов, портных и ювелиров. Скворцы ученые и попугаи говорящие дополняли ее компанию. А двор царицы был роскошен, страшный двор и сладкий двор, от него сыпались казни, но проливались и милости. Анна Иоанновна уронила во мнении народа Сенат и коллегии, но зато подняла Двор, который ошеломлял даже тех, кто бывал в Версале.
Прожорливая и жадная скотина, жаждущая низменных наслаждений, крови врагов, славословия поэтического и политического, желающая вина с бужениной и бесстыдной лести… В своем роде – Салтычиха, только иных масштабов: Салтычиха владела деревеньками и забила насмерть 100 душ, Анна Кровавая получила власть над гигантской страной и забивала верноподданных тысячами…
"Немецкий этикет - не французский. Когда однажды дикий вепрь повалил императора на землю, подскочил юный паж и убил вепря. Этим он нарушил этикет охоты и был казнён.
Громадный зал, а в нём за пустым столом! - одинокий Карл VI обедает под раскошным балдахином. В этот час все на местах. Вельможи не смеют сесть. Они стоят. Император вкушает земную пищц в шляпе, батистовых перчатках, головы придворных тоже покрыты шляпами. Сто восемнадцатое по счёту блюдо спешит к столу императора. Это не беда, что оно достигнет рта Карла уже остывшим, - важно, чтобы тарелка прошла через сорок три руки. Впрочем, когда Карл обедает на половине императрицы, тогда блюдо проходит лишь через двадцать четыре руки (кабалистика этих цифр загадочна и учёту истории не поддаётся)
"Анна Иоанновна от учёности всю жизнь бегала. Мельком глянула через плечо: рядами - книги, книги, книги...
- На что тебе, барон, столько? Всех книжек не прочтёшь.
- Я был глуп, - ответил Корф, - прочитав только эти книги, ваша светлость. Да, я понимаю, что наношу богу тяжкое оскорбление тем, что мыслю, но ничего не могу с собой поделать."
"Садись со мной, обер-гофмаршал...Сбрось карту!
Между царицей и Левенвольде поставили тарелку, полную бриллиантов, а в бриллианты эти, словно в варенье, воткнули ложечку. Анна Иоанновна сразу промашку нарочитую в игре сделала.
- Ох, в картах не везёт, - сказала. - Черпни!
Рейнгольд взял ложечку бриллиантов себе зачерпнул.
- Опять я в битых...Черпни да утешься в марьяже, друг!
Через час в тарелке только ложечка осталась.
Поэты и философы считались в Пруссии преступниками. Их изгоняли из королевства. Была образована "тТабачная академия" Собирались по вечерам пьяницы и курильщики, читали газеты (далее чтения газет учёность не простиралась. ) Великий Лейбниц для этого дела не годился - президентом наук избрали Грундлинга, посиневшего от пива, и когда он спился, его всей Академией похоронили в пивной бочке. Это называлось: "добрый немецкий юмор".
Чем больше богател Остерман, тем страшнее становилась его неистребимая алчность.Платье не менял годами: засалено и рвано. так и ходил по дому. От грязи вице-канцлер дурно пахнул. Даже Анна Иоанновна, много ему прощавшая, как-то не выдержала: "ты бы, андрей Иваныч, хоть помылся..."
Дворню свою Остерман совсем не кормил. "Собака, - говорил он, = сама должна, на господина не надеясь, пропитание себе изыскивать!" И потому слуги Остермана ходили по улицам, ежедневно побираясь под окнам. Об этом в Петербурге все давно уже знали и привыкли подавать милостыню челяди Остермана.
- Чудно нам!. Как же ты, парень, не боишься плавать по морю, на коем столько уже людей погибло?
- А твои родители как умерли?
- Вестимо, дома. В постели.
- А ты после этого не боишься в постель ложиться?
Павел Захарович первым делом обучил Семенова, как надо зажимать сосуд кровеносный у человека, когда его оперируют. Артерии людские были скользкими и юркими от биения пульса, словно горячие червяки. Семенов держал их в пальцах, наблюдая, как раскрывалось перед ним внутреннее естество человека. Сосуды перевязывали женским или конским волосом. Шинами служила шкура угрей морских, способная к тому же кровь останавливать. А опытные воины сами на поход пыльцою от сосны или елки запасались – для присыпания ран свежих. Разрубы сабельные солдаты, как правило, деревенским медом смазывали…
Прекрасна сказка о загробном мире мусульман. Ждет всех эдем божественный, где правоверный будет обласкан толстыми блондинками – гуриями. Но сладострастием в раю награждены лишь те воины, что саблей зарублены или пулей убиты. Гурии отвернутся от того несчастного, кто угодил под ядро из пушки. Турок – стойкий солдат, но он бежит, когда его пугнут громом артиллерии…
Гонца на полном скаку остановили возле карантина…
– Стой! Слезай… или стрелять учнем.
Вышли из кордона офицеры гвардии с чиновниками. Письмо фельдмаршала было прошито ниткой на манер тетрадки, и для красы Миних обвил его ленточкой голубой, душистой.
– Возись тут с ним, – сказали карантинщики карантинщики недовольно.
Первым делом распороли тетрадку. Нитку из нее, заодно с ленточкой, в печку бросили. Работали чиновники в вощаных перчатках. Перепрелый пар кисло шибал от чанов. Распотрошив письмо, безжалостно его совали в уксус. Потом листы реляции Миниха держали на вытянутых руках перед писцом. А писец, бумаги Миниха не касаясь, лишь взглядывая на нее, проворно снимал копию.
Копию он снял, и тогда оригинал письма Михина сожгли.
– Перекидывайте… теперь можно, – сказал чиновник.
Офицер гвардии взял копию письма и листы этой копии обмотал вокруг стрелы. Стрелу приладил к тетиве лука татарского – выстрелил. Стрела с певучим стоном перелетела через кордон. А там, уже по другую сторону карантина, письмо снова запечатали. Иной курьер вскочил в седло, сунул реляцию за пазуху и – поскакал!
А гонца от Миниха раздели всего, обкурили, в землянку черную засунули и дверь запечатали:
– Сиди, голубь!
Чем дальше от столицы, тем оживленнее и шумливее были города русские. Провинция, подалече от властей, жила бойкой и деловой жизнью. Здесь и свадьбы играли повеселее.
Какие же города были самыми населенными в царствование «царицы престрашного зраку»? Москва или… Петербург?
Даже сравнивать их нельзя с Рязанью или Ярославлем, площади которых кишмя кишели народом. А первопрестольная по числу жителей занимала лишь четвертое место в ряду иных городов России.
Петербург… Ну что такое Петербург?
Козявка!
Зато вот Клин, Великие Луки, Алатырь, Нерехта, Козельск, Вязьма, Переславль-Залесский, Муром и Суздаль – вот это города! Каждый из них имел гораздо больше населения, нежели чиновная столица империи, где жизнь была во много раз дороже жизни в провинции. И уж, конечно, унылому Санкт-Петербургу было никак не угнаться за полнокровной, многодетной и лихой красавицей Вологдой…
От матери своей, вечно пьяной садистки Прасковьи Салтыковой, унаследовала Анна Иоанновна любовь к мучениям людским. А от деда, царя Алексея Михайловича, перешла к ней страсть к одеждам пышным, к беседам с шутами и монахами; от него же возлюбила и охоту со стрельбой, как средство к убийству чужой, беззащитной жизни…
Средь умных людей Анна Иоанновна скучала. Зато всегда ей было хорошо среди конюхов, судомоек, калмычек, сказочниц, юродивых, потрясуний, скоморохов, портных и ювелиров. Скворцы ученые и попугаи говорящие дополняли ее компанию. А двор царицы был роскошен, страшный двор и сладкий двор, от него сыпались казни, но проливались и милости. Анна Иоанновна уронила во мнении народа Сенат и коллегии, но зато подняла Двор, который ошеломлял даже тех, кто бывал в Версале.
Прожорливая и жадная скотина, жаждущая низменных наслаждений, крови врагов, славословия поэтического и политического, желающая вина с бужениной и бесстыдной лести… В своем роде – Салтычиха, только иных масштабов: Салтычиха владела деревеньками и забила насмерть 100 душ, Анна Кровавая получила власть над гигантской страной и забивала верноподданных тысячами…
пятница, 27 ноября 2009 г.
ссылки на библиотеки
http://www.torrents.ru - крупнейший торрент-трекер рунета. Обладает принципом децентрализации. Можно найти интересные книги разных жанров. Неприемлемо то, что, как и во всех трекерах, нужно соблюдать рейтинг скачки-закачки дла работы. Но если в этом проблем нет - тогда это лучший выбор торрента.
- http://biblioteka.cc - молодая быстро развивающаяся библиотека на форумном движке. Удобно организована по разнообразию материалов и разности форматов. Скачивание идёт на максимальной скорости. Подаёт надежды на качественный ресурс.
- http://sci-lib.com - очень интересный научный ресурс. Множество статей на научную тематики. Применяю, как настольное чтиво и пополнение знаний.
- http://www.phantastike.ru - лучшая фантастическая библиотека. Одно время была закрыта. Но сейчас функционирует на полную силу. Советую. (Пользователь Zadd посоветовал метод обхода Депозита:
sfrom.net/http://depositfiles.com/files/№файла
- http://biblioteka.cc - молодая быстро развивающаяся библиотека на форумном движке. Удобно организована по разнообразию материалов и разности форматов. Скачивание идёт на максимальной скорости. Подаёт надежды на качественный ресурс.
- http://sci-lib.com - очень интересный научный ресурс. Множество статей на научную тематики. Применяю, как настольное чтиво и пополнение знаний.
- http://www.phantastike.ru - лучшая фантастическая библиотека. Одно время была закрыта. Но сейчас функционирует на полную силу. Советую. (Пользователь Zadd посоветовал метод обхода Депозита:
sfrom.net/http://depositfiles.com/files/№файла
пятница, 20 ноября 2009 г.
Фолкнер. Поселок
Давным-давно уж закрадывалось в голову: не жениться ли не ней....Но эту мысль он отбросил.
Во-первых, ему вовсе не нужна жена, сейчас по крайней мере, а возможно и никогда не будет нужна. К тому же не в жёны он хотел её заполучить, она ему нужна была на один раз, как человеку с гангренозной рукой или ногой нужен только один удар топора, чтобы хоть как-то уцелеть.
День был серым, плотности и цвета железа, один из тех безветренных, студенисто-окоченелых дней, чересчур мертвенных даже для того, чтобы разрешиться снегом, таких дней, когда даже свет не меняется, а появляется из ничего на рассвете и, испустив дух, без перехода растворяется в темноте".
"Она хорошо его знала. Она знала его настолько хорошо что ей уже не надо было уже даже на него смотреть."
Во-первых, ему вовсе не нужна жена, сейчас по крайней мере, а возможно и никогда не будет нужна. К тому же не в жёны он хотел её заполучить, она ему нужна была на один раз, как человеку с гангренозной рукой или ногой нужен только один удар топора, чтобы хоть как-то уцелеть.
День был серым, плотности и цвета железа, один из тех безветренных, студенисто-окоченелых дней, чересчур мертвенных даже для того, чтобы разрешиться снегом, таких дней, когда даже свет не меняется, а появляется из ничего на рассвете и, испустив дух, без перехода растворяется в темноте".
"Она хорошо его знала. Она знала его настолько хорошо что ей уже не надо было уже даже на него смотреть."
пятница, 13 ноября 2009 г.
Брайтон Ривьер
Брайтон Ривьер (Briton Rivière) происходил из семьи художников. И хотя учился он в Окфорде, интересы искусства были для него на первом месте. Он часто приходил в Лондонский зоопарк рисовать животных. Он пробовал свои силы в скульптуре и книжной иллюстрации. В живописи он практически всему научился у отца и стал заметной фигурой среди современников.
Успех пришёл к нему с такими работами, как, например Sympathy (1877, Royal Holloway College):
Едва не плачущая от обиды девчушка сидит на ступеньках. Рядом с ней - преданный друг, делающий всё, что в его собачьих силёнках, чтобы утешить девочку и выразить свою преданность и сочувствие. Эта картина приобрела необычайную популярность у викторианской публики. И хотя многие считали Ривьера последователем школы Эдвина Ланзеера (Edwin Landseer), Брайтон не просто рисовал животных, наделяя их человеческими характеристиками. Он пошёл дальше - он исследовал мир взаимоотношений между человеком и животными.
Известная картина The King Drinks, (Король на водопое)
Лев на полотне один Рядом нет ни львицы, ни других животных. Ситуация, когда не нужно "играть на публику", изображая царя зверей. Да и поза не способствует. Однако, сколько благородства в могучем звере! Король - он и на водопое король.
Снимок сделан примерно в 1876 году в мастерской Ривьера. Он жил недалеко от Лондонского зоопарка, и это несомненно было очень удобно для художника.Фотограф Ralph W. Robinson.
Позади художника на столе - бронзовая статуэтка "анатомического льва". Он работал над ней много лет. Выставлена она была впервые в Королевской Академии художеств в 1888 году.
Успех пришёл к нему с такими работами, как, например Sympathy (1877, Royal Holloway College):
Едва не плачущая от обиды девчушка сидит на ступеньках. Рядом с ней - преданный друг, делающий всё, что в его собачьих силёнках, чтобы утешить девочку и выразить свою преданность и сочувствие. Эта картина приобрела необычайную популярность у викторианской публики. И хотя многие считали Ривьера последователем школы Эдвина Ланзеера (Edwin Landseer), Брайтон не просто рисовал животных, наделяя их человеческими характеристиками. Он пошёл дальше - он исследовал мир взаимоотношений между человеком и животными.
Известная картина The King Drinks, (Король на водопое)
Лев на полотне один Рядом нет ни львицы, ни других животных. Ситуация, когда не нужно "играть на публику", изображая царя зверей. Да и поза не способствует. Однако, сколько благородства в могучем звере! Король - он и на водопое король.
Снимок сделан примерно в 1876 году в мастерской Ривьера. Он жил недалеко от Лондонского зоопарка, и это несомненно было очень удобно для художника.Фотограф Ralph W. Robinson.
Позади художника на столе - бронзовая статуэтка "анатомического льва". Он работал над ней много лет. Выставлена она была впервые в Королевской Академии художеств в 1888 году.
воскресенье, 8 ноября 2009 г.
История искусств.
"Все люди друг на друга похожи как телом, там и душой; у каждого из нас мозг, селезёнка, сердце, лёгкие одинаково устроены; и так называемые нравственные качества одни и те же у всех: небольшие видоизменения ничего не значат. Достаточно одного человеческого экземпляра, чтобы судить обо всех других. Люди, что деревья в лесу; ни один ботаник не станет заниматься каждою отдельною берёзою"
Евгений Базаров "Отцы и дети" И.С.Тургенев.
"Исправьте общество и болезней не будет"
Базаров.
Фамилия этого художника обозначает "с (название реки)", то есть с той самой реки, на которой стояли семейные мельницы.
Всё к лучшему в этом лучшем из возможных миров" (Вольтер Кандид)
Евгений Базаров "Отцы и дети" И.С.Тургенев.
"Исправьте общество и болезней не будет"
Базаров.
Фамилия этого художника обозначает "с (название реки)", то есть с той самой реки, на которой стояли семейные мельницы.
Всё к лучшему в этом лучшем из возможных миров" (Вольтер Кандид)
четверг, 17 сентября 2009 г.
Цитаты -2
А Брут весьма достойный человек.
Шекспир. Цезарь
Прежде всего нужны факты. А уж потом их можно перевирать.
Марк Твен
"Женщины и дети знали твёрдо: нет такой беды, которую нельзя было бы стерпеть, лишь бы она не сломила мужчин"
Стейнбек "Гроздья гнева"
На то бараны и существуют, чтобы их стригли.
В восточной психотехнике существует отличная медитативная фраза:
"Вижу цель - не вижу преграды."
Шекспир. Цезарь
Прежде всего нужны факты. А уж потом их можно перевирать.
Марк Твен
"Женщины и дети знали твёрдо: нет такой беды, которую нельзя было бы стерпеть, лишь бы она не сломила мужчин"
Стейнбек "Гроздья гнева"
На то бараны и существуют, чтобы их стригли.
В восточной психотехнике существует отличная медитативная фраза:
"Вижу цель - не вижу преграды."
цитаты о языке
"Слово принадлежит наполовину тому, кто говорит, и наполовину тому, кто слушает."
Мишель Монтень
Мишель Монтень
воскресенье, 13 сентября 2009 г.
Словообразование
Девочки сидели на завороте - заворачивали конфеты в фантики на кондитерской фабрике. (Дина Рубина. Душегубица)
суббота, 27 июня 2009 г.
Иванов. Географ глобус пропил.
Ай да Иванов! Ай да молодец! Всем доказал, что в наше время можно написать замечательный роман:
1) с характерными героями,
2) с интересным сюжетом
3) очень остроумным языком (хотя будем справедливы - местами автор использует просто шутки-штампы, но так оно, очевидно и задумано, слишком неоднозначен сам герой),
4) грустный, весёлый, добрый, очень-очень в меру циничный и вместе с тем обалденно-позитивный
5) легко читаемый.
6) и при всём при этом весьма социальный, выплёскивающий на читателя ушат и маленькое корытце вопросов и проблем.
Но это всё даже не главное.
Самое удивительное это то, что автор справился с этим БЕЗ:
1) единого убийства, мордобоя и поножовщины и без капли крови, если не считать, что герой упал и сам себе нос расквасил.
2) без троллей, орков, гоблинов, эльфов и других фэнтезийных чудиков, колдунов, чаровниц и прочих предсказательниц. ( Иногда начинает казаться: отними это всё у современных авторов, они как Черноморы без бороды вообще окажутся бессильны что-то писать.)
2) без "альтернативных историй" и навязывания своих мыслей и теорий происхождения видов.
3) без мата
4) без описания половых актов, кто кому куда и как и сколько раз.
5) без занудного морализаторства
6) без обливания грязью кого-бы то ни было.
Вот всем этим "Географ" меня и покорил.
И ещё
Иванов - мастер метафор. Однако, он не изматывает читателя многостраничными описаниями восходов и закатов.
Он просто умело разбрасывает по книге фразы, которые придают всему шарм, сочные цвета и необыкновенный лиризм, и которыми нельзя не залюбоваться:
"Я просыпаюсь от пронзительной стужи, которая лижет мне пятки"
"Гроза гонит перед собой растрёпанные облака, как каратели гонят овчарок"
"Ели становились всё толще. Наконец показалась опушка, и лес кончился, словно бы в досаде топнув последними, самыми могучими деревьями."
"На улице уже темнело, накрапывал дождь, палая листва плыла по канаве, как порванное в клочки письмо, в котором лето объясняло, почему оно убежало к другому полушарию"
1) с характерными героями,
2) с интересным сюжетом
3) очень остроумным языком (хотя будем справедливы - местами автор использует просто шутки-штампы, но так оно, очевидно и задумано, слишком неоднозначен сам герой),
4) грустный, весёлый, добрый, очень-очень в меру циничный и вместе с тем обалденно-позитивный
5) легко читаемый.
6) и при всём при этом весьма социальный, выплёскивающий на читателя ушат и маленькое корытце вопросов и проблем.
Но это всё даже не главное.
Самое удивительное это то, что автор справился с этим БЕЗ:
1) единого убийства, мордобоя и поножовщины и без капли крови, если не считать, что герой упал и сам себе нос расквасил.
2) без троллей, орков, гоблинов, эльфов и других фэнтезийных чудиков, колдунов, чаровниц и прочих предсказательниц. ( Иногда начинает казаться: отними это всё у современных авторов, они как Черноморы без бороды вообще окажутся бессильны что-то писать.)
2) без "альтернативных историй" и навязывания своих мыслей и теорий происхождения видов.
3) без мата
4) без описания половых актов, кто кому куда и как и сколько раз.
5) без занудного морализаторства
6) без обливания грязью кого-бы то ни было.
Вот всем этим "Географ" меня и покорил.
И ещё
Иванов - мастер метафор. Однако, он не изматывает читателя многостраничными описаниями восходов и закатов.
Он просто умело разбрасывает по книге фразы, которые придают всему шарм, сочные цвета и необыкновенный лиризм, и которыми нельзя не залюбоваться:
"Я просыпаюсь от пронзительной стужи, которая лижет мне пятки"
"Гроза гонит перед собой растрёпанные облака, как каратели гонят овчарок"
"Ели становились всё толще. Наконец показалась опушка, и лес кончился, словно бы в досаде топнув последними, самыми могучими деревьями."
"На улице уже темнело, накрапывал дождь, палая листва плыла по канаве, как порванное в клочки письмо, в котором лето объясняло, почему оно убежало к другому полушарию"
понедельник, 15 июня 2009 г.
В. Распутин. Прощание с Матерой.
Когда большевики в советское время взрывали Симонов монастырь, то с разорённого некрополя на Новодевичье кладбище переносили останки С. Т. и К. С. Аксаковых. Людей поразило то, что из левой части груди Сергея Тимофеевича Аксакова в области сердца рос корень громадной березы, покрывавшей всю фамильную могилу Аксаковых.
Корень берёзы врос в сердце. А может быть это наши сердца прирастают к родным домам, земле и всему что нам дорого? Обрубать корни у дерева это боль и гибель.
То же самое происходит с нашими сердцами.
И ещё подумала вот о чём. Как это ни удивительно, в русском языке иногда всё же не хватает слов. Есть два слова - молодой и новый. А антоним у них один - старый.
Хотя в книге все эти понятия так психологически переплетаются, что их трудно отделить друг от друга.
Замечательная книга. Написанная с душой и любовью к своим героям.
Корень берёзы врос в сердце. А может быть это наши сердца прирастают к родным домам, земле и всему что нам дорого? Обрубать корни у дерева это боль и гибель.
То же самое происходит с нашими сердцами.
И ещё подумала вот о чём. Как это ни удивительно, в русском языке иногда всё же не хватает слов. Есть два слова - молодой и новый. А антоним у них один - старый.
Хотя в книге все эти понятия так психологически переплетаются, что их трудно отделить друг от друга.
Замечательная книга. Написанная с душой и любовью к своим героям.
суббота, 6 июня 2009 г.
Легенда о пианисте. Алессандро Барикко
Когда я прочитала книгу Барикко "Море-океан", я поняла, что влюбилась в море.
Когда я прочитала книгу Барикко "Такая история", я поняла, что влюбилась в творчество этого писателя.
Я очень осторожно начала читать "Легенду о пианисте", потому что знаю, что если прочитать подряд несколько книг одного писателя, то к нему привыкаешь. Исчезает очарование его слов и образов. Я боялась. Я допускала возможность, что он станет для меня таким же предсказуемым, как и многие другие писатели. Даже очень любимые. Я зря боялась.
Очарование не исчезло. Барикко по-прежнему остаётся для меня загадкой. Он не умеет быть предсказуемым.
Герой - человек, родившийся на корабле, ребёнок, оставленный на рояле в коробке эммигрантами, проживший большую часть жизни на корабле, ставший музыкантом.
Даже в сцене соревнования со знаменитым изобретателем джаза Барикко не даёт определеня жанра, который исполняет его герой по имени Тысяча Девятисотый.
Определять жанр - это значит многое объяснять. Барикко не хочет ничего объяснять. Когда звучит музыка, не нужны объяснения. Когда читаешь хорошую книгу, то не нужны объяснения. И тогда она тоже может стать музыкой.
Я не могу определить жанр и стиль, в котором написана Легенда о пианисте. Повесть, рассказ, драматический монолог, пьеса, романс, песня, соната, канцона, скерцо...
Одно определённо - целиком и полностью литературе эта книга не принадлежит.
Уже существуют варианты музыкального моноспектакля, поставленного по ней, это точно. И это, наверняка, очень красиво, элегантно, изысканно, поэтично. По другому просто нельзя. ДА и не получится.
К тому же эта повесть очень кинематографична.
И ещё. Рядом с названием на обложке книги стоит слово Новеченто. Это тоже о чём-то говорит.
PS В одном из отзывов кто-то написал, что Барикко так же хорош, и пишет примерно так же как и Ричард Бах. Их нельзя сравнивать. Бах - морализатор. Он учит жизни, что меня очень отталкивает. А Барикко - аморален.
среда, 27 мая 2009 г.
Письма из Русского Музея Солоухин
С этой книги началась моя любовь к живописи и вообще к искусству. Прочитала её лет 20 назад. Поскольку тогда мои знания о живописи были никакими, то всё то, что описывал Солоухин, проходило мимо меня. Не оживали в представлении ни репродукции картин, ни иконы, ни архитектурные памятники.
Но я продолжала читать дальше, совершенно очарованная тремя вещами:
Как влюблён может быть человек, в то, о чём он пишет.
Как просто можно писать о сложном, найдя лишь удачный образ, пример, сравнение.
Как в процессе чтения во мне переворачивается что-то в сознании и появляется желание узнать больше, прочитать что-то ещё по теме, увидеть. Как может подействовать и увлечь слово писателя.
Сейчас перечитываю с огромным удовольствием. Не торопясь, растягивая удовольствие, радуясь тому, что теперь всё, что упоминает Солоухин знакомо и любимо.
Конечно, времена стали другими. И те впечатления путешественника, которыми делится автор уже история.
13 писем-очерков. Каждый посвящён какому-то этапу истории и жизни Русского музея.
Начиная с того момента когда "У Павла I родился сын Михаил. Было известно, что царём стать ему не придётся. Но всё же отцу хотелось, чтобы и младший жил по-царски. Он приказал откладывать ежегодно по нескольку сот тысяч рублей на постройку дворца".
Через размышления о красоте и уникальности русских стольных городов, о том, стоит ли переименовывать исторические топонимы, о спасении древних памятников и икон.
Из беседы Солоухина с сотрудниками музея, занимающимися поиском, спасением и реставрацией древнерусской живописи, найденным на севере:
"Например, с течении одной экспедиции они обнаружили пятьсот двадцать пять икон, а успели спасти только шестнадцать"
- Что же нужно, чтобы спасти всё?
- Вертолёт на один месяц.
- Как? За этим лишь дело?
- А что? Проблема. Чтобы нанять вертолёт, у Русского музея нет денег, а бесплатно никто не выделяет.
- Разве не окупились бы эти деньги?
- Непосредственно они, конечно, не окупились. Потому что торговать иконами Русский музей не собирается. Но спасены были бы ценности, которым просто не назовёшь цены."
Этот диалог - замечательный Солоухинский пример отношения к искусству в Советской России. Конечно, сейчас многое изменилось. Но, подозреваю, что и сейчас, в ситуации отсутствия непосредственной коммерческой выгоды любыми произведениями искусства мы можем пренебречь так же легко, как и раньше.
Солоухин дотошен - до мельчайших подробностей описывает он всё, что интересно ему и возможно, будущему читателю - о том, как взрывали Симонов монастырь, о процессе реставрации икон.
Солоухин неравнодушен. Во всём, что он пишет - заинтересованность писателя, патриота, знатока искусства. И ещё уважение к истории.
(симонов монастырь)
"Взрывали Симонов монастырь. В монастыре было фамильное захоронение Аксаковых и могила поэта Веневетинова. Священная память перед замечательными русскими людьми не остановила взрывателей. Однако, нашлись энтузиасты, решившие перенести прах Аксакова и Веневитенова на Новодевичье кладбище. Так вот сохранился протокол. Ну, сначала идут обыкновенные подробности:
-7 часов. Приступили к разрытию могил...
-12.40 Вскрыт первый гроб. Хорошо сохранившиеся кости скелета. Череп наклонён на правую сторону, руки сложены на груди.... На ногах сапоги, .... с низким каблуком. Все кожаные части сапог хорошо сохранились, но нитки, их соединявшие, сгнили...
При извлечении останков некоторую трудность представляло взятие костей грудной части, так как корень берёзы, покрывавший всю семейную могилу Аксаковых, пророс через левую часть груди в области сердца
Вот я и спрашиваю: можно ли было перерубить такой корень, ронять таку берёзу и взрывать самоместо вокруг неё?
В принципе Солоухин описывает известный факт, но в контексте всей книги, с его комментариями такие моменты потрясают.
Язык очень яркий, образный и одновременно простой. В этой книге он - экскурсовод, который ведёт не только по залам музея, но и туда, куда простым смертным доступ закрыт - в запасники и фонды.
А вот и пример того, как автор может просто говорить о сложном.
Что есть "правдоподобность"? И что есть "выразительность". Задайте этот вопрос профессионалу-искусствоведу, и он минут 20 будет мучить вас определениями способности формы и содержания оказывать на зрителя и слушателя эстетическое воздействие, и отражать объективный мир, данный нам в ощущениях. Брррррррррррр.
А вот, как об этом у Солоухина.
"Возьмём двух великих мастеров Андрея Рублёва и Симона Ушакова. Возьмём один и тот же сюжет, писанный ими с разницей в двести с лишком лет.... (речь идёт Троице). Более того, возьмём только одну деталь - убранство стола, за которым восседают три ангела. У Рублёва на столе стоит одна-единственная чаша на троих. Она своеобразный центр всей музыкальной стройной композиции, она ещё резче подчёркивает основной мотив - единение, нерасторжимое единство, беспредельную гармонию. У Симона Ушакова я насчитал на столе около одинндцати различных предметов: чаши, кубок, разетки и даже что-то похожее на полоскательницу. Зачем? К чему? Для большей правдоподобности? Возможно. Для большей выразительности? О, нет. Напротив. Значит, нужно решить раз и навсегда - к волнующей выразительности или к занимательному правдоподобию должно стремиться искусство."
Напоследок для любителей загадок ещё небольшой отрывок.
Однажды молодой еще реставратор, раскрывая "Спаса в силах", сказал мне:
"Поспорим, что на колене у Спаса будет вставка". Я поспорил, потому что не
поверила проницательность реставратора. Положили скорее компресс, убрали все
олифы и записи. Точно -- на колене, среди темно-красного и золотого (складка
одежды), белое, чистое, как слоновая кость, пятно. Вставка. Я проспорил.
-- Чудак человек, разве трудно было об этом догадаться...
Как реставратор объяснил свою догадку?
Очень нравится тонкое, интеллигентное, мягкое чувство юмора автора.
"Карась (видимо, из карасиных космонавтов) выпрыгнул из пруда посмотреть, что делается за его пределами, задохнулся и скорее - на дно. "Ну что там?" - спрашивают у карася сородичи. "Никакой жизни там нет", - ответил карась. Караси, несомненно подозревают, что существует нечто, находящееся за пределами их пруда, потому что их подруги и товарищи вдруг таинственно исчезают, а иногда сверху сыплется корм. Наша самонадеянность мешает нам подозревать то же самое относительно нашего человеческого, кишащего разнообразными земными обитателями пруда"
"В фонды отдела народного искусства попасть было не очень легко, потому что незадолго перед этим проводили санитарную обработку экспонатов ядовитыми веществами против шашеля, пожирающего старую древесину. Запрограммированная акция природы: умершее дерево должно исчезнуть. Для этого насылаются на него полчища короедов, жуков-точильщиков, гнилостных бактерий и грибков. И вот ещё, значит, злосчастный шашель. Шашелю всё равно, что превращать в порошок - простое полено или уникально расписанную дугу. По-моему, в лесу он даже и не заводится. Зачем? Там справятся и без него. А вот под крышей, в тепле и сухости, где есть опасность, что дерево не сгниёт, - там он должен прийте на выручку, там он тайный агент природы, диверсант, призванный исполнить закон.
Солоухин не боится быть смешным в передаче своих впечатлений, совершая намеренные ошибки с точки зрения русского языка. И эти ошибки работают на него - очень точно передают его мысли Снова из впечатлений в отделе древнерусской живописи
"Вот уж правда - ничего лишнего. Может быть, "изящный" (изящное искусство) от слова "изъять"? Изъять подробности, всё дробящее, путающееся перед глазами, отвлекающее внимание. Белый конь, огненный фон, поверженный змий, а по диагонали - копьё возмездия"
суббота, 23 мая 2009 г.
Духless. Повесть о ненастоящем человеке.
Взялась читать, чтобы определить: за что же все так ругают Минаева?
Да, не шедевр. Обычная книга. Попса. Масскультура. Но для своего жанра неплохо написанная.
Да, не слишком отточен у него стиль, язык местами корявенький. Ну так то - местами. Есть книги, в которых главное - пробраться через первые две-три главы. И не делать по ним выводы о достоинствах.
Главное, за что его упрекают - не высказал он ни одной новой мысли.
Ну так давно уже известно и большинство согласны с тем, что любая мысль изречённая - это мысль, которую когда-то кто-то до тебя уже озвучивал, пусть другими словами. Это, кажется, из законов Мерфи.
Да и не претендует он на некую гениальность и суперлитературность. Само название книги говорит за себя. И не только этой.
Недавно был у нас соцреализм. Это - типичный современный росреализм. Или постсоцреализм, если так вам больше нравится. Жизнь другая, и реализм другой. А все мы теперь испорчены "постмодерном", "фэнтези", "альтернативными историями", "крутыми боевикам" и "притчами". Нам уже мало оторванных рук и ног, трупов, переделанных на парфюм, натуралистичных описаний ананирования нетрадиционными способами, и выпадения кишок. Нам круче подавай. Нам надо так, чтобы как сейчас модно писать в отзывах "мозг взрывало"
А здесь вашему мозгу взрывы не угрожают. Облом, дорогой читатель. Здесь всё просто, обыденно, до боли многим знакомо и испробованно.
"Если в начале прошлого века героем общества был мальчик, стоявший у истоков революции - Паша Корчагин, то сегодня его заменил мальчик, стоящий у входа в ночной клуб, - Паша фейсконтрольщик. У него берут интервью, он надувает щёки, говорит глупости, даёт советы, как быстрее стать законченным идиотом."
Ну ничего нового. Но ведь прав он, однако. И далее очень яркий отрывок о людях-мумих, из которых складываются все современные "тусовки". Мне неблизко, непонятно и странно мировоззрение героев Минаева. Другой у меня образ жизни. Но взглянуть на мир "мумий" их глазами было интересно. Кстати, глава про мумии - одна из самых сильных в книге.
Да и современный взгляд на вечное соперничество Москвы и Питера очень точно выражен, с долей горького цинизма: "Вот у нас здесь интеллигенты, а у вас барыги, и нас правильно говорят "поребрик", а у вас, лохов, почему-то говорят "бордюр".
После "Парфюмера" Зюскинда я стала всегда обращать внимание на то, как авторы пишут о запахах:
"Всё выглядит как больница с несложными пациентами, в которой пахнет чистотой, старостью, бинтами и воровстовом. Да, да, воровство также имеет свой запах. Ты начинаешь ощущать это, когда попадаешь в коллектив мелких жуликов. Вероятно, поры их тела выделяют особый гормон, пахущий застенчивым сдытом, жульничеством и страхом."
По-моему, неплохо. И без навязчивой натуралистичности, вызывающей рвотные рефлексы.
Мат. Не обходится без него автор. Но нельзя сказать что не к месту и что он им злоупотребляет. Всё "в рамках чести корпоративного самурая"
Есть интересные сравнения, рассуждения. Понравилось: Миша сидит на кухне друга, покурив марихуану, рассуждают "за жизнь": "Наша страна похожа на расселённую коммунальную квартиру, в которую въехали новые хозяева и пытаются её обустроить. В каждой комнате свой, отдельно взятый бардак. Пока новосёлы меняют плиту, у них лопаются краны в ванной..."
Да и с чувством юмора у автора всё в порядке.
О Калмыкии, обкуренные друганы:
"Ты, это, слышишь, Кирсана, тока не трогай, умоляю. У него там бесплатное образование, медицина, у каждого по верблюду, и никому не западло, что он на роллс-ройсе по степи ездит. Наоборт, все думают, как это неудобно, по таким дорогам. А всё оттого, что он всех верблюдов населению раздал. И ещё он шахматы поднял. И нет у него там никаких нефтяных королей, только шахматные. И журналисты, которые про воров-олигархов писали, теперь уже не пишут про них. И не ворует никто"
Аналогии - Ходорковский - лифтёр, или сон обкуренного героя - "Нас было двое - я и Путин..................вообще замечательные аналогии. ОтроУмно.
И самое главное - на следующий день после прочтения книги нет чувства, что забыл о чём читал.
А вот после прочтения Акунина, кстати мной любимого и уважаемого, такое иногда бывает.
Ругайте меня за отсутствие литературного вкуса, но по десятибальной имхосхеме - вполне заслуженная семёрка. Не исключаю того, что у меня появится желание прочитать у него что-нибудь ещё.
Не смотря на свою "испорченность", герой очень симпатичен и позитивен. Его отношению к деньгам - многим бы поучиться.
Очень трогательный и сентиментальный финал - "на дальней станции сойду". Хотя и без лишних соплей. Минаевское чувство юмора и здесь зорко следит за чувством меры.
Детские воспоминания Минаевского героя о первой встрече со смертью трогают сильнее, чем описания десятков смертей и трупов, с оторванными руками и ногами у какого-нибудь лауреата большого букера.
А теперь ответ на вопрос: почему же все ругают Минаева?
У меня есть два ответов
1. Полагаю, что те, кто костерит его в своих отзывах, просто его не читали. Или недочитали. И судят лишь по первым двут-трём главам. А они действительно написаны весьма примитивно. Полагаю, это сделано им намеренно, чтобы не обольщать читателя и не обещать крутых поворотов сюжета.
2. А это просто дань моде. Не нравится Минаев моим френдам в ЖЖ и на имхо, и я буду про него думать и писать аналогично.
среда, 20 мая 2009 г.
Шаов, Развивая Фоменко
Бедный Нестор при коптящей при лучине
Глазки портил – летопись писал.
Он был старенький, по этой по причине
Всё напутал, перепутал, переврал...
Но мы-то ушлые потомки:
Больше знаем, глубже бурим.
В исторической науке
Всё иначе запендюрим.
...
Основал Москву не Долгорукий,
Даже не Лужков, что, в общем, странно.
Основали Рем и Ромул – внуки
Японского кагана Чингисхана.
Был такой Чингис, каган японский,
Его варвары прозвали Брахмапутрой,
Он же Александр Македонский,
Он же Ярослав и он же Мудрый.
В древнем скифском городе Париже
Жили персы, а точней булгары,
Ну, они же турки и они же
Не вполне разумные хазары.
Ромул с Ремом, они же Дир с Аскольдом,
Мстили им за Игоря, за брата.
Битва шла на поле Куликовом,
На месте современного Арбата.
Дали жару половецкой братии –
Их метелили, покуда не убили.
В память о сраженьи на Арбате
Казино «Метелица» воздвигли.
В Ярославле плачет Ярославна.
В Николаеве рыдает Николавна.
С топонимикой историю раскрутим.
Вот в Путивле правил кто? А... ну да, забудем...
Что вы мне суёте Геродота,
Вы ещё мне суньте Гумилёва!
Ведь понятно даже идиоту,
Что Грозный – сын Лжедмитрия Донского.
Кстати, Грозный не был грозным и в помине,
Просто надевал он бесовское платье
И пугал бояр на Хэллоуине,
А те смеялись: «Ну, ты грозный, батя!»
Видел я кинжал на старой фреске
И понял, Америку черкесы открывали –
Попокатепетль по-черкесcки
Означает «Нас сюда не звали».
Не могли построить египтяне
Пирамиды – это труд великий,
Так могли пахать лишь молдаване
Или, в крайнем случае, таджики.
Казанова был казанским ханом
И держал гарем голов за триста.
Был он ханом, только не был хамом
И любил всех трепетно и чисто.
Жаль, гарема не хватало, парень был такой –
Вечно мало..., вечно мало... Вечно молодой!
Галилей родился в Галилее –
Была такая местность на Кубани.
Казаки – это ж древние евреи,
Предки современного Мишани.
Государство древнее Урарту,
Ежели сейчас взглянуть на карту,
Образовалось из Урюпинска и Тарту,
А уркаган – это правитель из Урарту.
Не было Нерона никакого,
И Батыя не было, наверно,
И вообще – что произошло до Горбачёва,
В целом очень всё недостоверно.
Нас историки считают дураками,
Археологи всегда надуть готовы.
Шампольон-то свой Розеттский камень,
Небось, купил на рынке в Бирюлёво.
История – не хрен за рубль двадцать,
Истории нужна переоценка,
Так считали Фукидид и Тацит,
Они же – историки Носовский и Фоменко.
Глазки портил – летопись писал.
Он был старенький, по этой по причине
Всё напутал, перепутал, переврал...
Но мы-то ушлые потомки:
Больше знаем, глубже бурим.
В исторической науке
Всё иначе запендюрим.
...
Основал Москву не Долгорукий,
Даже не Лужков, что, в общем, странно.
Основали Рем и Ромул – внуки
Японского кагана Чингисхана.
Был такой Чингис, каган японский,
Его варвары прозвали Брахмапутрой,
Он же Александр Македонский,
Он же Ярослав и он же Мудрый.
В древнем скифском городе Париже
Жили персы, а точней булгары,
Ну, они же турки и они же
Не вполне разумные хазары.
Ромул с Ремом, они же Дир с Аскольдом,
Мстили им за Игоря, за брата.
Битва шла на поле Куликовом,
На месте современного Арбата.
Дали жару половецкой братии –
Их метелили, покуда не убили.
В память о сраженьи на Арбате
Казино «Метелица» воздвигли.
В Ярославле плачет Ярославна.
В Николаеве рыдает Николавна.
С топонимикой историю раскрутим.
Вот в Путивле правил кто? А... ну да, забудем...
Что вы мне суёте Геродота,
Вы ещё мне суньте Гумилёва!
Ведь понятно даже идиоту,
Что Грозный – сын Лжедмитрия Донского.
Кстати, Грозный не был грозным и в помине,
Просто надевал он бесовское платье
И пугал бояр на Хэллоуине,
А те смеялись: «Ну, ты грозный, батя!»
Видел я кинжал на старой фреске
И понял, Америку черкесы открывали –
Попокатепетль по-черкесcки
Означает «Нас сюда не звали».
Не могли построить египтяне
Пирамиды – это труд великий,
Так могли пахать лишь молдаване
Или, в крайнем случае, таджики.
Казанова был казанским ханом
И держал гарем голов за триста.
Был он ханом, только не был хамом
И любил всех трепетно и чисто.
Жаль, гарема не хватало, парень был такой –
Вечно мало..., вечно мало... Вечно молодой!
Галилей родился в Галилее –
Была такая местность на Кубани.
Казаки – это ж древние евреи,
Предки современного Мишани.
Государство древнее Урарту,
Ежели сейчас взглянуть на карту,
Образовалось из Урюпинска и Тарту,
А уркаган – это правитель из Урарту.
Не было Нерона никакого,
И Батыя не было, наверно,
И вообще – что произошло до Горбачёва,
В целом очень всё недостоверно.
Нас историки считают дураками,
Археологи всегда надуть готовы.
Шампольон-то свой Розеттский камень,
Небось, купил на рынке в Бирюлёво.
История – не хрен за рубль двадцать,
Истории нужна переоценка,
Так считали Фукидид и Тацит,
Они же – историки Носовский и Фоменко.
воскресенье, 10 мая 2009 г.
Чехов Ионыч
место губернский город С.
Туркин Иван Петрович
жена Вера Иосифовна
дочь Екатерина
доктор Старцев Дм. Ионыч. зем. врач
Подняли у рояля крышку, раскрыли ноты, лежавшие уже наготове. Екатерина Ивановна села и обеими руками ударила по клавишам; и потом тотчас же опять ударила изо всей силы, и опять, и опять; плечи и грудь у нее содрогались, она упрямо ударяла всё по одному месту, и казалось, что она не перестанет, пока не вобьет клавишей внутрь рояля. Гостиная наполнилась громом; гремело всё: и пол, и потолок, и мебель… Екатерина Ивановна играла трудный пассаж, интересный именно своею трудностью, длинный и однообразный, и Старцев, слушая, рисовал себе, как с высокой горы сыплются камни, сыплются и всё сыплются, и ему хотелось, чтобы они поскорее перестали сыпаться, и в то же время Екатерина Ивановна, розовая от напряжения, сильная, энергичная, с локоном, упавшим на лоб, очень нравилась ему. После зимы, проведенной в Дялиже, среди больных и мужиков, сидеть в гостиной, смотреть на это молодое, изящное и, вероятно, чистое существо и слушать эти шумные, надоедливые, но всё же культурные звуки, — было так приятно, так ново…
У мамы мигрень. Ионыч ездит её лечить. Но он уже ездит не ради мигрени.
"Вообще же в С читали мало и в здешней библиотеке так и говорили, что если бы не девушки и не молодые евреи, то хоть закрывай библиотеку".
Катя (Котик, она же Екатерина) назначает свидание вечером на кладбище.
Старцев приходит ночью на кладбище. Хотя это и несолидно для его возраста и положения.
Она не пришла. Это была шутка.
На следующий день он делает ей предложение. Она отказывает под предлогом, что больше всего любит искусство.
Она уезжает поступать в консерваторию.
Прошло 4 года.
Когда Старцев пробовал заговорить даже с либеральным обывателем, например, о том, что человечество, слава богу, идет вперед и что со временем оно будет обходиться без паспортов и без смертной казни, то обыватель глядел на него искоса и недоверчиво и спрашивал: «Значит, тогда всякий может резать на улице кого угодно?»
Через 4 года она приезжает .Ищет встречи. Вечер, музыка. Всё как прежде. Но мысли Ионыча другие "Хорошо. что я на ней не женился"
Прошло ещё время. Тучный обрюзгший, занимается скупкой домов, жадный. Тяжёлый, раздражительный. Одинок и ничто его не интересует.
Туркин Иван Петрович
жена Вера Иосифовна
дочь Екатерина
доктор Старцев Дм. Ионыч. зем. врач
Подняли у рояля крышку, раскрыли ноты, лежавшие уже наготове. Екатерина Ивановна села и обеими руками ударила по клавишам; и потом тотчас же опять ударила изо всей силы, и опять, и опять; плечи и грудь у нее содрогались, она упрямо ударяла всё по одному месту, и казалось, что она не перестанет, пока не вобьет клавишей внутрь рояля. Гостиная наполнилась громом; гремело всё: и пол, и потолок, и мебель… Екатерина Ивановна играла трудный пассаж, интересный именно своею трудностью, длинный и однообразный, и Старцев, слушая, рисовал себе, как с высокой горы сыплются камни, сыплются и всё сыплются, и ему хотелось, чтобы они поскорее перестали сыпаться, и в то же время Екатерина Ивановна, розовая от напряжения, сильная, энергичная, с локоном, упавшим на лоб, очень нравилась ему. После зимы, проведенной в Дялиже, среди больных и мужиков, сидеть в гостиной, смотреть на это молодое, изящное и, вероятно, чистое существо и слушать эти шумные, надоедливые, но всё же культурные звуки, — было так приятно, так ново…
У мамы мигрень. Ионыч ездит её лечить. Но он уже ездит не ради мигрени.
"Вообще же в С читали мало и в здешней библиотеке так и говорили, что если бы не девушки и не молодые евреи, то хоть закрывай библиотеку".
Катя (Котик, она же Екатерина) назначает свидание вечером на кладбище.
Старцев приходит ночью на кладбище. Хотя это и несолидно для его возраста и положения.
Она не пришла. Это была шутка.
На следующий день он делает ей предложение. Она отказывает под предлогом, что больше всего любит искусство.
Она уезжает поступать в консерваторию.
Прошло 4 года.
Когда Старцев пробовал заговорить даже с либеральным обывателем, например, о том, что человечество, слава богу, идет вперед и что со временем оно будет обходиться без паспортов и без смертной казни, то обыватель глядел на него искоса и недоверчиво и спрашивал: «Значит, тогда всякий может резать на улице кого угодно?»
Через 4 года она приезжает .Ищет встречи. Вечер, музыка. Всё как прежде. Но мысли Ионыча другие "Хорошо. что я на ней не женился"
Прошло ещё время. Тучный обрюзгший, занимается скупкой домов, жадный. Тяжёлый, раздражительный. Одинок и ничто его не интересует.
суббота, 9 мая 2009 г.
Библиотекарь
За последние пару лет ничего более убогого читать не доводилось.
Поклонники книги в один голос твердят: Гениальная идея!
Граждане, это вы о том, что слово, книги и литература способны изменить сознание и жизнь человека? Это ли новая и свежая идея? Да что вы говорите. Вся мировая литература этой идеей болеет ровно столько, сколько существует. Только именно эту идею Елизаров втаптывает в асфальт, и выварачивает как резиновую перчатку. Вывод, который делаешь после книги - "боже ты мой. Как же вредно читать."
Замечательный язык и стиль?
Тогда пара цитат из книги (страницы наугад)
"Все мучительные мысли плавали кверху брюхом на самой поверхности ума, сумасшедше кружилась голова, точно летела отрубленная с плахи, я надрывно блевал в коридоре у Маргариты Тихоновны и в "рафе"
или
"Резкий штыковой выпад Кручины пронзил живот нападающему, тот с воем рухнул, поджав ноги. Рявкнула Найда, смыкая челюсти на горле упавшего. Сверкнула шашка Дежнёва и на песок шлёпнулась рука с топором, обрубок длинно хлестнул кровью. Подранка сразу проткнули рапирой Тани и пика Озерова".
И ещё несколько сотен страниц подобных топорных мордобойных кровавых сцен, где группировки ублюдков мочат друг друга из-за книг малоизвестного советского писателя Громова, которые якобы обладают воздействием, близким к наркотическому.
Прямо как в старом анекдоте
- за что вы убили человека?
- Я его не убивал. Он случайно напоролся на мой кинжал. Сорок пять раз подряд.
Причём все убийства и разборки проходят под песни, с которыми воевали наши отцы и деды "Нас оставалось только трое из восемнадцати ребят" и другие.
"Роман-пародия" говорите, господа? Пародия на что? Пародия должна быть на что-то, а если это просто пародия ни на что, то это не пародия, а дешёвый эпатаж.
Пародия на Властелина колец и его поклонников? Ну тогда почему это не смешно? В процессе чтения было ощущение, что вот в этом месте, вот сейчас автор пыжится, надувает щёки и краснеет от потуги, чтобы описать эту кровавую резню с косами, и ломами как можно смешнее. И ещё ему очень хотелось написать смешно о том, как потом от трупов избавлялись, бросая их в плавильные печи на металлургическом заводе.
Только смешно не было. Ну, наверное, это не вина автора. Это просто у меня чувство юмора отбило.
«Я выйду из Букеровского комитета! Это позор! Премировать низкопробный фашистский трэш!» — эмоционально восклицал прозаик Александр Кабаков сразу после объявления лауреата Букеровской премии. В другом углу непривычно пустынного банкетного зала гостиницы «Золотое кольцо» (в этом году по причине кризиса число приглашенных на традиционный букеровский банкет сократилось на треть) не менее эмоционально ликовал главный редактор издательства Ad Marginem Михаил Котомин: «В Букер впрыснули свежую кровь! Впервые премия досталась писателю, за которым не стоит никакая литературная группировка!»
"ЛЬётся кровь, такая вот кровь, такая вот льётся, такими красными пятнами...."
Я думаю, а таким корявым языком, как Евгения Симонова говорят все поклонники господина Елизарова?
воскресенье, 3 мая 2009 г.
Библиотекарь Елизаров
Идея наркотического действия книги.
Наверное, нова. Раньше не встречалось.
Но воплощение, судя по тому, что есть в первых главах - примитивно.
Дешёвого пошиба боевичок, с мочилками, разборками, ублюдками, от которых начала задыхаться современная литература,
Примитивный уркаганский язык
Эпизоды, которые вызывают недоумение и не несут никакого смысла (порча и подделка книг самими "библиотекарями" в тех условиях, когда за каждой была настоящая охота)
Описывая уркаганские разборки, Елизаров даже на исторические события ссылается "обычно в бою использовались предметы хозяйственного обихода - ножи, топоры, молотки, вилы... В целом отряда вооружались на манер крестьянского воинства Емельяна Пугачёва"
Уважаемый господин Елизаров, прежде чем к истории обращаться, вы б почитали что-нибудь о Пугачёвской войне. Или уж пишите про своих ублюдков - это значительно проще. И вашему стилю больше подходит.
рецензия Time Out
ЛАУРЕАТ ЛИТЕРАТУРНОЙ ПРЕМИИ "РУССКИЙ БУКЕР"-2008
Маким Большаков
Мычание героя: Елизаров и Глуховский
Роман-некролог
другая.ру
Радио Свобода
книгозавр
Lenta.com
частный корреспондент
Из интервью с Елизаровым. Обсуждается вопрос о том, почему с ним решило работать издательство
Ad Marginem
— Вот так взяли неизвестного человека и быстро приняли решение?
— У директора издательства Александра Иванова наибольшая творческая радость — найти талантливого человека и сделать его известным писателем.
Всё это очень напоминает повесть Юрия Полякова "Козлёнок в молоке"
Современной литературе всё ещё не хватает кровавых месиловок, мордобоев, убогих разборок, посвящений в мамки через помазание жидкостью из влагалища, отрядов смерти и прочих оргиеподобных сцен?
Типичный масскульт для подростков.
Так получилось, что читала Елизарова сразу за "Даниэлем Штайном " Улицкой. Обе книги - лауреаты премии Русский Букер.
В голову не приходит - неужели их вообще можно равнять по значимости, глубине, таланту?
Копая отзывы на Библиотекаря в сети обнаружила вполне понятную закономерность: все положительные отзывы в основном размещены на сайтах, от которых зависит коммерческий успех книги - издательство, книжные магазины онлайн.
Информационные сайты очень нейтральны - как правило они просто сообщают о присуждении премий.
А самые интересные отзывы - на независимых сайтах любителей книг.
Наверное, нова. Раньше не встречалось.
Но воплощение, судя по тому, что есть в первых главах - примитивно.
Дешёвого пошиба боевичок, с мочилками, разборками, ублюдками, от которых начала задыхаться современная литература,
Примитивный уркаганский язык
Эпизоды, которые вызывают недоумение и не несут никакого смысла (порча и подделка книг самими "библиотекарями" в тех условиях, когда за каждой была настоящая охота)
Описывая уркаганские разборки, Елизаров даже на исторические события ссылается "обычно в бою использовались предметы хозяйственного обихода - ножи, топоры, молотки, вилы... В целом отряда вооружались на манер крестьянского воинства Емельяна Пугачёва"
Уважаемый господин Елизаров, прежде чем к истории обращаться, вы б почитали что-нибудь о Пугачёвской войне. Или уж пишите про своих ублюдков - это значительно проще. И вашему стилю больше подходит.
рецензия Time Out
ЛАУРЕАТ ЛИТЕРАТУРНОЙ ПРЕМИИ "РУССКИЙ БУКЕР"-2008
Маким Большаков
Мычание героя: Елизаров и Глуховский
Роман-некролог
другая.ру
Радио Свобода
книгозавр
Lenta.com
частный корреспондент
Из интервью с Елизаровым. Обсуждается вопрос о том, почему с ним решило работать издательство
Ad Marginem
— Вот так взяли неизвестного человека и быстро приняли решение?
— У директора издательства Александра Иванова наибольшая творческая радость — найти талантливого человека и сделать его известным писателем.
Всё это очень напоминает повесть Юрия Полякова "Козлёнок в молоке"
Современной литературе всё ещё не хватает кровавых месиловок, мордобоев, убогих разборок, посвящений в мамки через помазание жидкостью из влагалища, отрядов смерти и прочих оргиеподобных сцен?
Типичный масскульт для подростков.
Так получилось, что читала Елизарова сразу за "Даниэлем Штайном " Улицкой. Обе книги - лауреаты премии Русский Букер.
В голову не приходит - неужели их вообще можно равнять по значимости, глубине, таланту?
Копая отзывы на Библиотекаря в сети обнаружила вполне понятную закономерность: все положительные отзывы в основном размещены на сайтах, от которых зависит коммерческий успех книги - издательство, книжные магазины онлайн.
Информационные сайты очень нейтральны - как правило они просто сообщают о присуждении премий.
А самые интересные отзывы - на независимых сайтах любителей книг.
И если дальше так дело пойдёт, то настоящей книги
среда, 29 апреля 2009 г.
Шекспир. Ричард III
краткое содержание
Когда родился Ричард, бушевал ураган, крушивший деревья. Предвещая безвременье, кричала сова и плакал филин, выли псы, зловеще каркал ворон и стрекотали сороки. В тяжелейших родах появился на свет бесформенный комок, от которого в ужасе отшатнулась собственная мать. Младенец был горбат, кривобок, с ногами разной длины. Зато с зубами - чтобы грызть и терзать людей, как злобно скажут ему впоследствии. Он рос с клеймом урода, терпя унижения и насмешки. В лицо ему бросали слова "богомерзкий" и "безобразный", а от его вида начинали лаять собаки. Сын Плантагенета, при старших братьях он фактически был лишен надежд на престол и обречен довольствоваться ролью знатного шута. Однако он оказался наделен могучей волей, честолюбием, талантом политика и змеиным коварством. Ему довелось жить в эпоху кровавых войн, междоусобных распрей, когда шла беспощадная борьба за трон между Йорками и Ланкастерами, и в этой стихии вероломства, предательства и изощренной жестокости он быстро овладел всеми тонкостями придворных интриг. С активным участием Ричарда его старший брат Эдуард стал королем Эдуардом IV, одержав победу над Ланкастерами, Для достижения этой цели Ричард, герцог Глостер, убил вместе с братьями сподвижника Ланкастеров вельможу Уорика, прикончил наследника престола принца Эдуарда и затем в Тауэре лично заколол пленного короля Генриха VI, хладнокровно заметив над его трупом: "Сперва тебе, потом другим черед. / Пусть низок я, но ввысь мой путь ведет". Король Эдуард, который восклицал в конце предыдущей хроники: "Греми, труба! Прощайте, все невзгоды! / Счастливые нас ожидают годы!" - и не подозревал, какие дьявольские замыслы зреют в душе его родного брата.
Действие начинается через три месяца после коронования Эдуарда. Ричард презрительно говорит о том, что суровые дни борьбы сменились праздностью, развратом и скукой. Он называет свой "мирный" век тщедушным, пышным и болтливым и заявляет, что проклинает ленивые забавы. Всю мощь своей натуры он решает обратить на неуклонное продвижение к единоличной власти. "Решился стать я подлецом..." Первые шаги к этому уже сделаны, С помощью наветов Ричард добивается того, что король перестает доверять брату Георгу, герцогу Кларенсу, и отправляет его в тюрьму - как бы для его же безопасности. Встретив Кларенса, которого под стражей ведут в Тауэр, Ричард лицемерно сочувствует ему, а сам в душе ликует. От лорда-камергера Хестингса он узнает другую радостную для него весть: король болен и врачи серьезно опасаются за его жизнь. Сказалась тяга Эдуарда к пагубным развлечениям, истощавшим "царственное тело". Итак, устранение обоих братьев становится реальностью.
Ричард тем временем приступает к почти невероятной задаче: он мечтает жениться на Анне Уорик - дочери Уорика и вдове принца Эдуарда, которых он сам же убил. Он встречает Анну, когда та в глубоком трауре сопровождает гроб короля Генриха VI, и немедля начинает прямой разговор с ней. Эта беседа поразительна как пример стремительного завоевания женского сердца единственным оружием - словом. В начале, разговора Анна ненавидит и проклинает Глостера, обзывает его колдуном, подлецом и палачом, плюет ему в лицо в ответ на вкрадчивые речи. Ричард терпит все её оскорбления, именует Анну ангелом и святой и выдвигает в свое оправдание единственный довод: он совершил все убийства только из любви к ней. То лестью, то остроумными увертками он парирует все её упреки. Она говорит, что даже звери испытывают жалость. Ричард соглашается, что ему жалость неведома, - стало быть, он не зверь. Она обвиняет его в убийстве мужа, который был "ласков, чист и милосерден", Ричард замечает, что в таком случае ему приличней быть на небесах. В результате он неопровержимо доказывает Анне, что причина гибели мужа - её собственная красота. Наконец, он обнажает грудь и требует, чтобы Анна убила его, если не желает простить. Анна роняет меч, постепенно смягчается, слушает Ричарда уже без прежнего содрогания и напоследок принимает от него кольцо, давая тем самым надежду на их брак...
Когда Анна удаляется, возбужденный Ричард не может прийти в себя от легкости одержанной над ней победы: "Как! Я, убивший мужа и отца, / Я ею овладел в час горшей злобы... / Против меня был бог, и суд, и совесть, / И не было друзей, чтоб мне помочь. / Один лишь дьявол да притворный вид... / И все ж она моя... Ха-ха!" И он в очередной раз убеждается в своей безграничной способности влиять на людей и подчинять их своей воле.
Когда родился Ричард, бушевал ураган, крушивший деревья. Предвещая безвременье, кричала сова и плакал филин, выли псы, зловеще каркал ворон и стрекотали сороки. В тяжелейших родах появился на свет бесформенный комок, от которого в ужасе отшатнулась собственная мать. Младенец был горбат, кривобок, с ногами разной длины. Зато с зубами - чтобы грызть и терзать людей, как злобно скажут ему впоследствии. Он рос с клеймом урода, терпя унижения и насмешки. В лицо ему бросали слова "богомерзкий" и "безобразный", а от его вида начинали лаять собаки. Сын Плантагенета, при старших братьях он фактически был лишен надежд на престол и обречен довольствоваться ролью знатного шута. Однако он оказался наделен могучей волей, честолюбием, талантом политика и змеиным коварством. Ему довелось жить в эпоху кровавых войн, междоусобных распрей, когда шла беспощадная борьба за трон между Йорками и Ланкастерами, и в этой стихии вероломства, предательства и изощренной жестокости он быстро овладел всеми тонкостями придворных интриг. С активным участием Ричарда его старший брат Эдуард стал королем Эдуардом IV, одержав победу над Ланкастерами, Для достижения этой цели Ричард, герцог Глостер, убил вместе с братьями сподвижника Ланкастеров вельможу Уорика, прикончил наследника престола принца Эдуарда и затем в Тауэре лично заколол пленного короля Генриха VI, хладнокровно заметив над его трупом: "Сперва тебе, потом другим черед. / Пусть низок я, но ввысь мой путь ведет". Король Эдуард, который восклицал в конце предыдущей хроники: "Греми, труба! Прощайте, все невзгоды! / Счастливые нас ожидают годы!" - и не подозревал, какие дьявольские замыслы зреют в душе его родного брата.
Действие начинается через три месяца после коронования Эдуарда. Ричард презрительно говорит о том, что суровые дни борьбы сменились праздностью, развратом и скукой. Он называет свой "мирный" век тщедушным, пышным и болтливым и заявляет, что проклинает ленивые забавы. Всю мощь своей натуры он решает обратить на неуклонное продвижение к единоличной власти. "Решился стать я подлецом..." Первые шаги к этому уже сделаны, С помощью наветов Ричард добивается того, что король перестает доверять брату Георгу, герцогу Кларенсу, и отправляет его в тюрьму - как бы для его же безопасности. Встретив Кларенса, которого под стражей ведут в Тауэр, Ричард лицемерно сочувствует ему, а сам в душе ликует. От лорда-камергера Хестингса он узнает другую радостную для него весть: король болен и врачи серьезно опасаются за его жизнь. Сказалась тяга Эдуарда к пагубным развлечениям, истощавшим "царственное тело". Итак, устранение обоих братьев становится реальностью.
Ричард тем временем приступает к почти невероятной задаче: он мечтает жениться на Анне Уорик - дочери Уорика и вдове принца Эдуарда, которых он сам же убил. Он встречает Анну, когда та в глубоком трауре сопровождает гроб короля Генриха VI, и немедля начинает прямой разговор с ней. Эта беседа поразительна как пример стремительного завоевания женского сердца единственным оружием - словом. В начале, разговора Анна ненавидит и проклинает Глостера, обзывает его колдуном, подлецом и палачом, плюет ему в лицо в ответ на вкрадчивые речи. Ричард терпит все её оскорбления, именует Анну ангелом и святой и выдвигает в свое оправдание единственный довод: он совершил все убийства только из любви к ней. То лестью, то остроумными увертками он парирует все её упреки. Она говорит, что даже звери испытывают жалость. Ричард соглашается, что ему жалость неведома, - стало быть, он не зверь. Она обвиняет его в убийстве мужа, который был "ласков, чист и милосерден", Ричард замечает, что в таком случае ему приличней быть на небесах. В результате он неопровержимо доказывает Анне, что причина гибели мужа - её собственная красота. Наконец, он обнажает грудь и требует, чтобы Анна убила его, если не желает простить. Анна роняет меч, постепенно смягчается, слушает Ричарда уже без прежнего содрогания и напоследок принимает от него кольцо, давая тем самым надежду на их брак...
Когда Анна удаляется, возбужденный Ричард не может прийти в себя от легкости одержанной над ней победы: "Как! Я, убивший мужа и отца, / Я ею овладел в час горшей злобы... / Против меня был бог, и суд, и совесть, / И не было друзей, чтоб мне помочь. / Один лишь дьявол да притворный вид... / И все ж она моя... Ха-ха!" И он в очередной раз убеждается в своей безграничной способности влиять на людей и подчинять их своей воле.
Далее Ричард, не дрогнув, осуществляет свой план убийства заточенного в Тауэр Кларенса: тайно нанимает двух головорезов и подсылает их в тюрьму. Простакам-вельможам Бекингему, Стенли, Хестингсу и другим он при этом внушает, что арест Кларенса - происки королевы Елизаветы и её родни, с которыми сам враждует. Лишь перед смертью Кларенс узнает от убийцы, что виновник его гибели - Глостер.
Больной король Эдуард в предчувствии скорой смерти собирает придворных и просит представителей двух враждующих лагерей - окружения короля и окружения королевы - заключить мир и поклясться в дальнейшей терпимости друг к другу. Пэры обмениваются обещаниями и рукопожатиями. Не хватает лишь Глостера. Но вот появляется и он сам. Узнав о перемирии, Ричард пылко заверяет, что ненавидит вражду, что в Англии у него врагов не больше, чем у новорожденного младенца, что он просит прощения у всех благородных лордов, если кого-то невзначай обидел, и тому подобное. Радостная Елизавета обращается к королю с просьбой в честь торжественного дня немедленно освободить Кларенса. Ричард сухо возражает ей: вернуть Кларенса нельзя, ибо "все знают - благородный герцог умер!". Наступает минута общего потрясения. Король допытывается, кто отдал приказ об умерщвлении брата, однако никто не может ему ответить. Эдуард горько сокрушается о случившемся и с трудом добирается до спальни. Ричард тихо обращает внимание Бекингема, как побледнели родные королевы, намекая, что в случившемся виновны именно они.
Не перенеся удара, король вскоре умирает. Королева Елизавета, мать короля герцогиня Йоркская, дети Кларенса - все они горько оплакивают двух умерших. Ричард присоединяется к ним со скорбными словами сочувствия. Теперь по закону трон должен наследовать одиннадцатилетний Эдуард, сын Елизаветы и покойного короля. Вельможи посылают за ним в Ледло свиту.
В этой ситуации родные королевы - дядя и сводные братья наследника - представляют для Ричарда угрозу. И он отдает приказ перехватить их по дороге за принцем и заключить под стражу в Памфретском замке. Гонец сообщает эту весть королеве, которая начинает метаться в смертном страхе за детей. Герцогиня Йоркская проклинает дни смут, когда победители, одолев врагов, немедленно вступают в бой друг с другом, "на брата брат и кровь на кровь родную...".
Придворные встречаются с маленьким принцем Уэльским. Тот ведет себя с трогательным достоинством истинного монарха. Его огорчает, что он пока не видит Елизавету, дядю по материнской линии и своего восьмилетнего брата Йорка. Ричард поясняет мальчику, что родные его матери лживы и таят в сердце яд. Глостеру, своему опекуну, принц полностью доверяет и со вздохом принимает его слова. Он спрашивает дядю, где будет жить до коронации. Ричард отвечает, что "советовал бы" временно пожить в Тауэре, пока принц не изберет себе иное приятное жилище. Мальчик вздрагивает, но затем покорно соглашается с волей дяди. Приходит маленький Йорк - насмешливый и проницательный, который досаждает Ричарду язвительными шутками. Наконец обоих мальчиков сопровождают в Тауэр.
Ричард, Бекингем и их третий союзник Кетсби уже тайно договорились возвести на престол Глостера. Надо заручиться еще поддержкой лорда Хестингса. К нему подсылают Кетсби. Разбудив Хестингса среди ночи, тот сообщает, что их общие враги - родственники королевы - нынче будут казнены. Это приводит лорда в восторг. Однако идея коронования Ричарда в обход маленького Эдуарда вызывает у Хестингса возмущение: "...чтоб за Ричарда я голос подал, / наследника прямого обездолил, / - нет, богом я клянусь, скорей умру!" Недальновидный вельможа уверен в собственной безопасности, а между тем Ричард уготовил смерть любому, кто посмеет воспрепятствовать ему на пути к короне.
В Памфрете совершается казнь родственников королевы. А в Тауэре в это время заседает государственный совет, обязанный назначить день коронации. Сам Ричард появляется на совете с опозданием. Он уже знает, что Хестингс отказался участвовать в сговоре, и быстро распоряжается взять его под стражу и отрубить ему голову. Он заявляет даже, что не сядет обедать, пока ему не принесут голову предателя. В позднем прозрении Хестингс проклинает "кровавого Ричарда" и покорно идет на плаху.
После его ухода Ричард начинает плакать, сокрушаясь из-за людской неверности, сообщает членам совета, что Хестингс был самым скрытным и лукавым изменником, что он был вынужден решиться на столь крутую меру в интересах Англии. Лживый Бекингем с готовностью вторит этим словам.
Теперь предстоит окончательно подготовить общественное мнение, чем снова занимается Бекингем. По указанию Глостера он распространяет слухи, что принцы - незаконные дети Эдуарда, что сам его брак с Елизаветой тоже незаконен, подводит различные иные основания для воцарения на английском престоле Ричарда. Толпа горожан остается глухой к этим речам, однако мэр Лондона и другие вельможи соглашаются на то, что следует просить Ричарда стать королем.
Наступает высший момент торжества: делегация знатных горожан приходит к тирану, чтобы молить его о милости принять корону. Этот эпизод отрежиссирован Ричардом с дьявольским искусством. Он обставляет дело так, что просители находят его не где-нибудь, а в монастыре, где он в окружении святых отцов углублен в молитвы. Узнав о делегации, он не сразу выходит к ней, а, появившись в обществе двух епископов, разыгрывает роль простодушного и далекого от земной суеты человека, который боится "ига власти" больше всего на свете и мечтает только о покое. Его ханжеские речи восхитительны в своем утонченном лицемерии. Он долго упорствует, заставляя пришедших говорить о том, как он добр, нежен сердцем и необходим для счастья Англии. Когда же, наконец, отчаявшиеся сломить его нежелание стать королем горожане удаляются, он как бы нехотя просит их вернуться. "Да будет мне щитом насилье ваше / от грязной клеветы и от бесчестья", - предусмотрительно предупреждает он.
Угодливый Бекингем спешит поздравить нового короля Англии - Ричарда III.
И после достижения заветной цели кровавая цепь не может быть разорвана. Напротив, по страшной логике вещей Ричарду требуются новые жертвы для упрочения положения - ибо он сам осознает, сколь оно непрочно и незаконно: "Мой трон - на хрупком хрустале". Он освобождается от Анны Уорик, которая недолгое время была с ним в браке - несчастливом и тягостном. Недаром сам Ричард заметил как-то, что ему неведомо присущее всем смертным чувство любви. Теперь он отдает распоряжение запереть жену и распустить слух о её болезни. Сам он намерен, изведя Анну, жениться на дочери покойного короля Эдуарда, своего брата. Однако прежде ему надо совершить еще одно злодейство - самое чудовищное.
Ричард испытывает Бекингема, напоминая ему, что жив еще в Тауэре маленький Эдуард. Но даже этот вельможный лакей холодеет от страшного намека. Тогда король разыскивает алчного придворного Тиррела, которому поручает убить обоих принцев. Тот нанимает двух кровожадных стервецов, которые проникают по пропуску Ричарда в Тауэр и душат сонных детей, а позже сами плачут от содеянного.
Ричард с мрачным удовлетворением принимает весть о смерти принцев. Но она не приносит ему желанного покоя. Под властью кровавого тирана начинаются волнения в стране. Со стороны Франции выступает с флотом могущественный Ричмонд, соперник Ричарда в борьбе за право владеть престолом. Ричард взбешен, полон ярости и готовности дать бой всем врагам. Между тем самые надежные его сторонники уже или казнены - как Хестингс, или попали в опалу - как Бекингем, или тайно изменили ему - как ужаснувшийся от его страшной сути Стенли...
Последний, пятый акт начинается с очередной казни - на этот раз Бекингема. Несчастный признает, что верил Ричарду больше всех и за это теперь жестоко наказан.
Дальнейшие сцены разворачиваются непосредственно на поле сражений. Здесь расположились противостоящие полки - Ричмонда и Ричарда, Предводители проводят ночь в своих шатрах. Они одновременно засыпают - и во сне им поочередно являются духи казненных тираном людей. Эдуард, Кларенс, Генрих VI, Анна Уорик, маленькие принцы, родные королевы, Хестингс и Бекингем - каждый из них перед решающим боем обращает к Ричарду свое проклятие, заканчивая его одинаковым грозным рефреном: "Меч вырони, отчайся и умри!" И те же самые духи безвинно казненных желают Ричмонду уверенности и победы.
Ричмонд просыпается, полный сил и бодрости. Его соперник пробуждается в холодном поту, терзаемый - кажется, впервые в жизни - муками совести, в адрес которой разражается злобными проклятьями. "У совести моей сто языков, / все разные рассказывают сказки, / но каждый подлецом меня зовет..." Клятвопреступник, тиран, потерявший счет убийствам, он не готов к раскаянью. Он и любит и ненавидит сам себя, но гордыня, убежденность в собственном превосходстве над всеми пересиливают прочие эмоции. В последних эпизодах Ричард являет себя как воин, а не трус. На заре он выходит к войскам и обращается к ним с блестящей, полной злого сарказма речью. Он напоминает, что бороться предстоит "со стадом плутов, беглецов, бродяг, / с бретонской сволочью и жалкой гнилью...". Призывает к решительности: "Да не смутят пустые сны наш дух: / ведь совесть - слово, созданное трусом, / чтоб сильных напугать и остеречь. / Кулак нам - совесть, / и закон нам - меч./ Сомкнитесь, смело на врага вперед, / не в рай, так в ад наш тесный строй войдет". Впервые он откровенно говорит о том, что считаться стоит только с силой, а не с нравственными понятиями или с законом. И в этом высшем цинизме он, может быть, наиболее страшен и вместе с тем притягателен.
Исход боя решает поведение Стенли, который в последний момент переходит со своими полками на сторону Ричмонда. В этом тяжелом, кровопролитном сражении сам король показывает чудеса храбрости. Когда под ним убивают коня и Кетсби предлагает спастись бегством, Ричард без колебаний отказывается. "Раб, свою жизнь поставил я и буду стоять, покуда кончится игра". Его последняя реплика полна, боевого азарта: "Коня, коня! Венец мой за коня!"
В поединке с Ричмондом он гибнет. Ричмонд становится новым королем Англии. С его воцарением начинается правление династии Тюдоров. Война Белой и Алой Розы, терзавшая страну тридцать лет, закончена.
вторник, 28 апреля 2009 г.
П - Р
Павич
«Внутренняя сторона ветра», "Хазарский словарь".
Паланик
"Колыбельная",
«Бойцовский клуб».
Пастернак
«Доктор Живаго» ,
стихи.
Пелевин
«Чапаев и пустота»,
«Омон Ра»,
"Жизнь насекомых",
«Желтая стрела»,
«
Пеннак
«Фея карабина»,
«Маленькая торговка прозой», «Людоедское счастье»,
«Господин Малоссен»,
«Плоды страсти».
Пер Улов Энквист
«Пятая зима магнетизера
/ Низверженный ангел».
Перес-Реверте
"Учитель фехтования",
"Фламандская доска",
"Тайны Ватикана"
«Приключения капитана Алатристе» («Капитан Алатристе», «Чистая кровь», «Испанская ярость») и другие.
Перлз
«Внутри и вне помойного ведра.
Радость. Печаль. Хаос. Мудрость».
Петкевич
"Верность себе".
Петрушевская Л.
"Настоящие сказки"
Пикуль
«Моонзунд»,
«Фаворит»,
«Реквием каравану PQ-17».
Пилчер
«Семейная реликвия»
(«Искатели раковин»),
«Сентябрь»,
«В канун Рождества»,
«Возвращение домой»,
"Начать сначала. Штормовой день".
Пинчон
«Copyright notice»,
«В.»,
«Когда объявят лот 49»/”Выкрикивается лот 49”,
«Энтропия»,
"V".
Платонов А.
«Котлован».
Померанц
«Записки гадкого утенка».
Поссе
«Долгие сумерки путника».
Пристли
«Дженни Вильерс».
Пришвина
(Валерия Лиорко-Пришвина)
«Невидимый град».
Пруст
«В поисках утраченного времени».
Пуиг
«Поцелуй женщины-паука».
Пьецух В.
"Государственное дитя"
Пьюзо
«Крестный отец».
Рампа Лобсанг
«Третий глаз» (1.Третий глаз.
2. Доктор из Лхасы.
3. История Рампы.
4. Пещеры древних.
5. Ты - вечен.
6. Мудрость древних.
7. Отшельник.
8. Шафранная мантия.
9. Главы из жизни.
10. Жизнь с Ламой.
11. Огонь свечи.
12. За пределами 1/10.
13. Поддержание огня.
14. Тридцатая свеча.
15. Сумерки.
16. Как это было.
17. Рампа на Венере.
18. Тибетский мудрец.).
Ратушинская И.
"Одесситы"
Ремарк
"На западном фронте без перемен"
"Три товарища",
"Триумфальная арка",
"Чёрный обелиск"
Рембо
"Стихи".
Рильке
Стихи.
Роб – Грийе
"Проект революции в Нью - Йорке".
Робертсон
«Степфордская трилогия»
("Пятый персонаж",
"Мантикора",
"Мир чудес").
Робски
«Casual»,
«День счастья - завтра».
Ростан Э.
«Сирано де Бержерак».
Рот
«Иов».
Рот
«Людское клеймо»,
"Болезнь портного".
Роулинг Джон
"Гарри Поттер"(серия)
Рубина
"Под знаком карнавала",
"На солнечной стороне улицы"
Рыбаков
"Очаг на башне",
"Трудно стать богом".
Рыбаков
«Дети Арбата».
«Внутренняя сторона ветра», "Хазарский словарь".
Паланик
«Бойцовский клуб».
Пастернак
«Доктор Живаго
Пелевин
«Омон Ра»,
"Жизнь насекомых",
«Желтая стрела»,
«
Пеннак
«Фея карабина»,
«Маленькая торговка прозой», «Людоедское счастье»,
«Господин Малоссен»,
«Плоды страсти».
Пер Улов Энквист
«Пятая зима магнетизера
/ Низверженный ангел».
Перес-Реверте
"Учитель фехтования",
"Тайны Ватикана"
«Приключения капитана Алатристе» («Капитан Алатристе», «Чистая кровь», «Испанская ярость») и другие.
Перлз
«Внутри и вне помойного ведра.
Радость. Печаль. Хаос. Мудрость».
Петкевич
"Верность себе".
Петрушевская Л.
"Настоящие сказки"
Пикуль
«Моонзунд»,
«Фаворит»,
«Реквием каравану PQ-17».
Пилчер
«Семейная реликвия»
(«Искатели раковин»),
«Сентябрь»,
«В канун Рождества»,
«Возвращение домой»,
"Начать сначала. Штормовой день".
Пинчон
«Copyright notice»,
«В.»,
«Когда объявят лот 49»/”Выкрикивается лот 49”,
«Энтропия»,
"V".
Платонов А.
«Котлован».
Померанц
«Записки гадкого утенка».
Поссе
«Долгие сумерки путника».
Пристли
«Дженни Вильерс».
Пришвина
(Валерия Лиорко-Пришвина)
«Невидимый град».
Пруст
«В поисках утраченного времени».
Пуиг
«Поцелуй женщины-паука».
Пьецух В.
"Государственное дитя"
Пьюзо
«Крестный отец».
Рампа Лобсанг
«Третий глаз» (1.Третий глаз.
2. Доктор из Лхасы.
3. История Рампы.
4. Пещеры древних.
5. Ты - вечен.
6. Мудрость древних.
7. Отшельник.
8. Шафранная мантия.
9. Главы из жизни.
10. Жизнь с Ламой.
11. Огонь свечи.
12. За пределами 1/10.
13. Поддержание огня.
14. Тридцатая свеча.
15. Сумерки.
16. Как это было.
17. Рампа на Венере.
18. Тибетский мудрец.).
Ратушинская И.
"Одесситы"
Ремарк
"На западном фронте без перемен"
"Три товарища",
"Триумфальная арка",
"Чёрный обелиск"
Рембо
"Стихи".
Рильке
Стихи.
Роб – Грийе
"Проект революции в Нью - Йорке".
Робертсон
("Пятый персонаж",
"Мантикора",
"Мир чудес").
Робски
«День счастья - завтра»
Ростан Э.
«Сирано де Бержерак».
Рот
«Иов».
Рот
«Людское клеймо»,
"Болезнь портного".
Роулинг Джон
"Гарри Поттер"(серия)
Рубина
"Под знаком карнавала",
"На солнечной стороне улицы"
Рыбаков
"Очаг на башне",
"Трудно стать богом".
Рыбаков
«Дети Арбата».
суббота, 25 апреля 2009 г.
Джозеф Конрад Конец рабства
Капитан Уоллей - в прошлом успешный капитан, открыватель новых торговых путей, мореплаватель вынужден продать последнее судно чтобы материально помочь дочери, живущей в Австралии
капитан Элиот - начальник порта. Три дочери в Англии. С уходом на пенсию вынужден будет взять их содержание на себя, не имея надежды найти им достойных мужей.
Масси - неуживчивый механик. Выиграл в лотерею, купил пароход, но не уживался с капитанами. Игрок.
Уоллей нанимается на судно капитаном к Масси.
На судне лицемер Стерн, наглый, желающий повышения любой ценой.
"Я хочу продвинуться, и из этого не делаю тайны. Людей, которые хотят продвинуться, можно использовать"
капитан Элиот - начальник порта. Три дочери в Англии. С уходом на пенсию вынужден будет взять их содержание на себя, не имея надежды найти им достойных мужей.
Масси - неуживчивый механик. Выиграл в лотерею, купил пароход, но не уживался с капитанами. Игрок.
Уоллей нанимается на судно капитаном к Масси.
На судне лицемер Стерн, наглый, желающий повышения любой ценой.
"Я хочу продвинуться, и из этого не делаю тайны. Людей, которые хотят продвинуться, можно использовать"
пятница, 24 апреля 2009 г.
М-О
Маканин В.
"Андеграунд, или Герой нашего времени".
Маккарти
«Кони, кони...».
Маккой Х.
«В саване нет карманов»,
«Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?».
Маккормак
«Летучий голландец».
Маклин
«Страж».
Макьюен
"Stop-кадр".
Мамлеев Ю.
«Шатуны»,
«Московский гамбит»,
«Утопи мою голову»,
«Вечный дом»,
"Шатуны".
Мандельштам
«Воспоминания»,
"Старые друзья".
Манн
«Будденброки»,
"Иосиф и его братья",
"Волшебная гора".
Маркес Г.
«Сто лет одиночества»,
«Осень патриарха»,
«Любовь во время чумы».
Марсе
«Двуликий любовник».
Маруяма
«Сердцебиение».
Масетти
«Парень с соседней могилы».
Маслоу
«Мотивация и личность».
Медведева Н.
"А у них была страсть".
Мейлер
«Американская мечта».
Мериме П.
«Кармен»,
«Хроники времен Карла IX».
Миллер
«Тропик рака» и другие.
Милн
«Двое».
Мирер А.
«Дом скитальцев».
Мировые религии: христианство, ислам, буддизм, индуизм, иудаизм и другие (например: Эррикер К. Буддизм; Бертронг Д. и Э. Конфуцианство; Бессерман П. Каббала и еврейский мистицизм; Вонг Е. Даосизм; Каниткар В.П. (Хемант) Индуизм; Максуд Р. Ислам; Оливер П. Мировые религиозные верования; Фёрштайн Г. Тантра; Эрнст К.В. Суфизм; Янг Д. Христианство).
Мисима
«Исповедь маски»,
«Золотой храм»,
«Жажда любви».
Митта А.
«Кино между адом и раем».
МишельТурнье
«Пятница».
Модиано
«Маленькое чудо».
"Утраченный мир".
Можаев
«Живой».
Молева
«Баланс столетия».
Мольер Ж. Б.
«Дон Жуан»,
«Смешные жеманницы»,
«Мещанин во дворянстве»,
«Мизантроп»,
«Тартюф»,
«Скупой».
Мопассан
«Милый друг»,
рассказы,
"Жизнь"
Мортон Генри
"Рим. Прогулки по городу"
Моэм
«Театр»,
"Бремя страстей человеческих".
Музиль
«Португалка»,
«Человек без свойств»,
«Душевные смуты воспитанника Тёрлеса».
Мур
«Агнец. Евангелие от Шмяка, друга детства Иисуса Христа»,
"Практическое демоноводство",
"Ящер страсти из Бухты грусти".
Мураками
"Трилогия Крысы" ("Слушай песню ветра", "Пинбол-1973", "Охота на овец"),
"Кафка на пляже".
Мураками Рю
«Все оттенки голубого»,
«69».
Муркок
«Пустые земли»,
"Ледовая шхуна, или Экспедиция в Нью-Йорк",
"Хроники Корнелиуса",
"Эльрик из Мелнибона".
Муромцева В.
«Жизнь Бунина»,
«Беседы с памятью».
Набоков
«Защита Лужина»,
«Машенька»,
«Дар»,
«Лолита» и другие.
Найман
«Сэр».
Найман А.
"Славный конец бесславных поколений".
Нестерова
"Бабушка на сносях",
«Позвони в мою дверь»,
«Школа для толстушек».
Никитин
«Трое из леса».
Ницше
«Так говорил Заратустра».
Новее
"Супервубинда".
Нолль
"Прохладой дышит вечер"
Носик Б.
«Анна и Амадео. История тайной любви Ахматовой и Модильяни, или Рисунок в интерьере».
Нэш
«Стихи».
О’Брайен
«На лесном озере».
Обручев
«Земля Санникова».
Олдингтон Р.
«Смерть героя».
Олдридж Дж.
«Последний дюйм».
Орлов В. В.
«Альтист Данилов»,
«Аптекарь»
Оруэлл Дж.
«1984».
Остин Дж.
«Гордость и предубеждение»,
«Мэнсфилд-парк»,
«Эмма»,
"Чувство и чувствительность",
«Нортенгерское аббатство».
Островский
Оэ К.
«Футбол 1860 года»,
«Объяли меня воды до души моей»,
«Игры современников».
четверг, 23 апреля 2009 г.
Акройд Лондонские сочинители
Читаю вторую книгу Акройда (первая - "Чаттертон") хотя это совершенно разные книги, разные герои, эпохи, да и переводчики разные (Азаркович и Стам) а не покидает ощущение дежавю.
Почему? Всё вполне объяснимо, и можно даже списком
- похожие сюжеты - литературные мистификации (видимо, авторский конёк)
- Лондон
- Акройд и его герои одновременно живут в нескольких эпохах.
- реальные персонажи, довольно известные литературные имена рядом с выдуманными героями.
То есть автор пишет о мистификациях, одновременно использую мистификацию как средство выразительности.
ну и т.д.
Появился вопрос, на который пока не могу себе ответить. Если по отрывку книги узнаёшь автора, это плюс или минус его творчеству?
Плюс, наверное: свой стиль, узнаваемость, индивидуальность.
А может и минус - однообразие, зацикленность, возможность заранее предсказать развитие сюжета.
Хотя, пока с трудом могу себе представить, какой будет конец у Лондонских сочинителей.
Так же для меня пока загадка почему Инна Стам изменила оригинальное название книги "The Lambs of London" на "Лондонские сочинители". Очевидно, переводчик просто сделала название более понятным и доступным, на что она имеет полное право.
А возможно в самом слове Lamb тоже есть какой-то скрытый смысл, которые известен не каждому.
Примерно та же ситауция, когда
"Основатель и президент Шекспировского общества прочитал две статьи Айрленда и был поражён его глубоким пониманием языка елизаветинской эпохи. Именно из его статей, Тачстоун узнал, что слово "тень" употреблялось тогда в значении "актёр"
И ещё. Из беседы героев
- Наверное, я слишком простодушен. Верю тому, что вижу своими глазами.
- А я вижу то, во что верю, - со смехом откликнулся Уильям Айрленд.
Похоже Акройд писатель из тех, кто видит то, во что верит.
Во всяком случае после второй книги интерес к нему не пропал. На очереди "Дом доктора Ди"
Почему? Всё вполне объяснимо, и можно даже списком
- похожие сюжеты - литературные мистификации (видимо, авторский конёк)
- Лондон
- Акройд и его герои одновременно живут в нескольких эпохах.
- реальные персонажи, довольно известные литературные имена рядом с выдуманными героями.
То есть автор пишет о мистификациях, одновременно использую мистификацию как средство выразительности.
ну и т.д.
Появился вопрос, на который пока не могу себе ответить. Если по отрывку книги узнаёшь автора, это плюс или минус его творчеству?
Плюс, наверное: свой стиль, узнаваемость, индивидуальность.
А может и минус - однообразие, зацикленность, возможность заранее предсказать развитие сюжета.
Хотя, пока с трудом могу себе представить, какой будет конец у Лондонских сочинителей.
Так же для меня пока загадка почему Инна Стам изменила оригинальное название книги "The Lambs of London" на "Лондонские сочинители". Очевидно, переводчик просто сделала название более понятным и доступным, на что она имеет полное право.
А возможно в самом слове Lamb тоже есть какой-то скрытый смысл, которые известен не каждому.
Примерно та же ситауция, когда
"Основатель и президент Шекспировского общества прочитал две статьи Айрленда и был поражён его глубоким пониманием языка елизаветинской эпохи. Именно из его статей, Тачстоун узнал, что слово "тень" употреблялось тогда в значении "актёр"
И ещё. Из беседы героев
- Наверное, я слишком простодушен. Верю тому, что вижу своими глазами.
- А я вижу то, во что верю, - со смехом откликнулся Уильям Айрленд.
Похоже Акройд писатель из тех, кто видит то, во что верит.
Во всяком случае после второй книги интерес к нему не пропал. На очереди "Дом доктора Ди"
Читала где-то в отзывах, что Акунин содрал полностью сюжет для себя с одной из книг Акройда. Не могу вспомнить о какой книге шла речь. Интересно бы найти и сравнить. Тем более, что к Акунину я отношусь с интересом.
Акройд, конечно, замечательный писатель. Хороший стиль, яркие персонажи, умение воспроизвести настроение эпохи, атмосферу лондонской жизни. Лондон почти всегда присутствует в его книгах на правах действующего лица.
Любимый авторский пунктик - страсть к литературным мистификациям, тема плагиата делает Акройда узнаваемым, что собственно неплохо, так как это указывает на свой авторский особый стиль. Нет ничего особенного в том, что у автора есть свои любимые темы.
Но с другой стороны этот же пунктик позволяет читателям заранее предугадать развязку, что есть нехорошо, особенно если для читателя важен сюжет.
Похоже судьба и творчество Чаттертона настолько сильно повлияло на Акройда, что в книге "Лондонские сочинители", Уильям Айрленд - это и есть тот же Чаттертон, только живущий в другую эпоху.
Итак, Лондонскую жизнь лихорадит от слудеющих одна за другой удивительных документальных находок - рукописей, документов и даже неизвестных никому произведений Шекспира. В подлинности находок сомнения возникают лишь у самых отъявленных скептиков...
Конец весьма неожиданный. Но опять же для тех, кто пока ничего не знает о Чаттертоне...
воскресенье, 19 апреля 2009 г.
Диккенс Повесть о двух городах
"Идея этой повести впервые возникла у меня, когда я с моими детьми и друзьями участвовал в домашнем спектакле, в пьесе Уилки Коллинза «Застывшая пучина». Мне очень хотелось войти по-настоящему в роль, и я старался представить себе то душевное состояние, которое я мог бы правдиво передать, дабы захватить зрителя.
По мере того как у меня складывалось представление о моем герое, оно постепенно облекалось в ту форму, в которую и вылилось окончательно в этой повести. Я поистине перевоплотился в него, когда играл. Я так остро пережил и перечувствовал все то, что выстрадано и пережито на этих страницах, как если бы я действительно испытал это сам.
Во всем, что касается жизни французского народа до и во время Революции, я в своих описаниях (вплоть до самых незначительных мелочей) опирался на правдивые свидетельства очевидцев, заслуживающих безусловного доверия."
Весьма своеобразный взгляд на Великую Французскую революцию.
"Это было самое прекрасное время, это было самое злосчастное время, — век мудрости, век безумия, дни веры, дни безверия, пора света, пора тьмы, весна надежд, стужа отчаяния, у нас было все впереди, у нас впереди ничего не было, мы то витали в небесах, то вдруг обрушивались в преисподнюю, — словом, время это было очень похоже на нынешнее."
Время переоценки ценностей не только для французов, но и для всех европейцев.
Месть, преследующая героев на всём протяжении сюжета, а даже заявленная как действующее лицо книги. Месть, ведущая к насилию, насилие, порождающее месть. Круг, из которого выход лишь один - месть, насилие и смерть.
При всём при том, в книге ни одного подробного описания казней и убийств.
Удивительно, но самый страшный эпизод книги - ликующая процессия, танцующая карманьолу.
В книге нет знакомых из учебников истории имён революционеров.
История одной семьи, судьба которой помимо их воли оказалась связанной с этой жуткой мясорубкой.
Читала на английском. В очередной раз поразило богатство языка Чарльза Диккенса. Читать в оригинале непросто, но интересно.
Необычность сюжета: решающую роль в развязке сюжета играют вовсе не те персонажи, которые на протяжении книги выступают как главные. Очень неожиданный финал.
По мере того как у меня складывалось представление о моем герое, оно постепенно облекалось в ту форму, в которую и вылилось окончательно в этой повести. Я поистине перевоплотился в него, когда играл. Я так остро пережил и перечувствовал все то, что выстрадано и пережито на этих страницах, как если бы я действительно испытал это сам.
Во всем, что касается жизни французского народа до и во время Революции, я в своих описаниях (вплоть до самых незначительных мелочей) опирался на правдивые свидетельства очевидцев, заслуживающих безусловного доверия."
Ч. Диккенс.
Главный герой - Чарльз Дарней, молодой француз знатного происхождения, отказывается от своей семьи и страны, так как не может терпеть окружающие его зло и несправедливость.
Дарней бежит из Парижа в Лондон.
Там он находит свою любовь и счастье.
Однако события развиваются так, что он возвращается во Францию, где попадает на скамью подсудимых...
Весьма своеобразный взгляд на Великую Французскую революцию.
"Это было самое прекрасное время, это было самое злосчастное время, — век мудрости, век безумия, дни веры, дни безверия, пора света, пора тьмы, весна надежд, стужа отчаяния, у нас было все впереди, у нас впереди ничего не было, мы то витали в небесах, то вдруг обрушивались в преисподнюю, — словом, время это было очень похоже на нынешнее."
Время переоценки ценностей не только для французов, но и для всех европейцев.
Месть, преследующая героев на всём протяжении сюжета, а даже заявленная как действующее лицо книги. Месть, ведущая к насилию, насилие, порождающее месть. Круг, из которого выход лишь один - месть, насилие и смерть.
При всём при том, в книге ни одного подробного описания казней и убийств.
Удивительно, но самый страшный эпизод книги - ликующая процессия, танцующая карманьолу.
В книге нет знакомых из учебников истории имён революционеров.
История одной семьи, судьба которой помимо их воли оказалась связанной с этой жуткой мясорубкой.
Читала на английском. В очередной раз поразило богатство языка Чарльза Диккенса. Читать в оригинале непросто, но интересно.
Необычность сюжета: решающую роль в развязке сюжета играют вовсе не те персонажи, которые на протяжении книги выступают как главные. Очень неожиданный финал.
четверг, 16 апреля 2009 г.
Улицкая Даниель Штайн, переводчик.
"Еврейство навязчиво и авторитарно, проклятый горб и прекрасный дар, оно диктует логику и образ мыслей, сковывает и пеленает"
Еврей не может быть свободен в принципе?
Как бы не определяли себя сами евреи, в сущности, их определяют извне: еврей - тот, кого неевреи считают евреем.
Исаак Гантман (дневник), участник Нюрнбергского процесса. После него едет в Палестину. Занимается кардиохирургией
"...отчётливо видел в соотношениях сердечных структур и в закономерностях работы сердца золотую пропорцию"
Затем - переезд в Бостон.
"Америка мне очень понравилась количеством свободы на квадратный метр"
Дитер Штайн. Подросток
Поступил в гестапо чтобы спасать людей под видом поляка.
"Память выталкивает всё, с чем ей трудно справляться. иначе как бы я мог жить, если бы помнил все те материалы, которые пришлось отсмотреть во время Нюрнбергского процесса".
Дитер ушёл в монастырь. Друг приехал за ним. Дитер отказывается идти уходить из монастыря. В 23 года. В католическом монастыре.
Возможно это моё личное заблуждение, но мне всегда казалось, что антисемитизм находится в обратной зависимости от культурного и интеллектуального уровня.
"Монахом быть - хуже солдата. У солдата хоть отпуск и срок службы"
Каждая часть - законченное произведение.
Уникальность неповторимость, бесценность каждой человеческой жизни.
"Во что веровал наш Учитель? Вопрос не в том, что он проповедовал, а именно - во что Он веровал"?
то есть Даниэль был убеждён, что Господь будет судить не по тому, каким канонам мы следовали, а по тому, как мы милосердны были к своим ближним.
Рита Ковач, после инсульта, Израиль.
"Это самая ужасная мука, которую только Бог может выдумать. Я думаю, что Он есть. Но скорее - чёрт. Во всяком случае, если наличие дьявола можно рассматривать как доказательство существования бога, то я признаю, что эта парочка существует. Хотя и не вижу между ними принципиальной разницы. Враги человека"
И вот теперь я зачем-то жива, вместо того, чтобы лежать себе спокойно на кладбище, никому не мешая. Ты себе не представляешь, какую они подняли вокруг меня суету, и этот старый мешок с костями зачем-то оживили. Что я ни попрошу, все выполняется. Даже принесли мне пшённой каши. Но у меня есть одна заветная просьба, которой они не исполнят – дать мне умереть. Я это говорю совершенно спокойно. Я часто попадала в такие ситуации, что была на волосок от смерти, но мне хотелось жить и бороться, и я всегда выигрывала. Знаешь, ты мне не поверишь, но я всегда побеждала – даже в лагере. В конце концов, они дали мне реабилитацию, это значит, что я победила. Теперь для меня победить значит умереть, когда я хочу. А я хочу. Они меня лечат. Понимаешь, они меня лечат. Самое смешное, что у них даже немного получается – меня перетаскивают на кресло, я потихонечку двигаю руками, ногами, это называется «положительная динамика». Во всей этой динамике я хочу только одного – чтобы я могла дотащиться до окна, перевалиться через балконные перила и слететь вниз – там прекрасный вид, и он меня все более к себе притягивает.
В нескольких рецензиях встречала такую мысль - дескать все герои говорят похожим языком умной женщины.
Еврей не может быть свободен в принципе?
Как бы не определяли себя сами евреи, в сущности, их определяют извне: еврей - тот, кого неевреи считают евреем.
Исаак Гантман (дневник), участник Нюрнбергского процесса. После него едет в Палестину. Занимается кардиохирургией
"...отчётливо видел в соотношениях сердечных структур и в закономерностях работы сердца золотую пропорцию"
Затем - переезд в Бостон.
"Америка мне очень понравилась количеством свободы на квадратный метр"
Дитер Штайн. Подросток
Поступил в гестапо чтобы спасать людей под видом поляка.
"Память выталкивает всё, с чем ей трудно справляться. иначе как бы я мог жить, если бы помнил все те материалы, которые пришлось отсмотреть во время Нюрнбергского процесса".
Дитер ушёл в монастырь. Друг приехал за ним. Дитер отказывается идти уходить из монастыря. В 23 года. В католическом монастыре.
Возможно это моё личное заблуждение, но мне всегда казалось, что антисемитизм находится в обратной зависимости от культурного и интеллектуального уровня.
"Монахом быть - хуже солдата. У солдата хоть отпуск и срок службы"
Каждая часть - законченное произведение.
Уникальность неповторимость, бесценность каждой человеческой жизни.
"Во что веровал наш Учитель? Вопрос не в том, что он проповедовал, а именно - во что Он веровал"?
то есть Даниэль был убеждён, что Господь будет судить не по тому, каким канонам мы следовали, а по тому, как мы милосердны были к своим ближним.
Рита Ковач, после инсульта, Израиль.
"Это самая ужасная мука, которую только Бог может выдумать. Я думаю, что Он есть. Но скорее - чёрт. Во всяком случае, если наличие дьявола можно рассматривать как доказательство существования бога, то я признаю, что эта парочка существует. Хотя и не вижу между ними принципиальной разницы. Враги человека"
И вот теперь я зачем-то жива, вместо того, чтобы лежать себе спокойно на кладбище, никому не мешая. Ты себе не представляешь, какую они подняли вокруг меня суету, и этот старый мешок с костями зачем-то оживили. Что я ни попрошу, все выполняется. Даже принесли мне пшённой каши. Но у меня есть одна заветная просьба, которой они не исполнят – дать мне умереть. Я это говорю совершенно спокойно. Я часто попадала в такие ситуации, что была на волосок от смерти, но мне хотелось жить и бороться, и я всегда выигрывала. Знаешь, ты мне не поверишь, но я всегда побеждала – даже в лагере. В конце концов, они дали мне реабилитацию, это значит, что я победила. Теперь для меня победить значит умереть, когда я хочу. А я хочу. Они меня лечат. Понимаешь, они меня лечат. Самое смешное, что у них даже немного получается – меня перетаскивают на кресло, я потихонечку двигаю руками, ногами, это называется «положительная динамика». Во всей этой динамике я хочу только одного – чтобы я могла дотащиться до окна, перевалиться через балконные перила и слететь вниз – там прекрасный вид, и он меня все более к себе притягивает.
В нескольких рецензиях встречала такую мысль - дескать все герои говорят похожим языком умной женщины.
Ну во-первых сам жанр романа в письмах предполагает обдуманность и литературность каждой фразы.
Исаак Гантман
"Я никогда не разделял идей сионизма. Я всегда считал, что современный мир должен организовываться не на принципах религиозных и не на принципах национальных, а на основе гражданско-территориальной. Государство должны организовывать граждане, живущие в пределах данной территории. А законодательство должно это обеспечивать. Прожив несколько лет в США, я пришёл к убеждению, что именно США наиболее соответствует тому гражданско-территориальному принципу организации государства, которое представляется мне оптимальным. В остальном - та же самая всемирная помойка
Одно из немногих произведений русскоязычной литературы, в котором главным героем выступает религия.
Многожанровость романа не вызывает сомнения.
Утопия (греч. τοπος — «место», υ-τοπος — «не место», «место, которого нет») — жанр художественной литературы, близкий к научной фантастике, описывающий модель идеального, с точки зрения автора, общества. В отличие от антиутопии характеризуется верой автора в безупречность модели. (из Вики)
Исходя из этого роман можно вполне обоснованно отнести и к утопии.
Во время чтения не покидала мысль, что никогда не будет идеального государства в том виде каком оно видится Гантману (а мне показалось, что они и представляют собой модель, желанную и для Улицкой), пока будут существовать монотеические религии.
Большинство монотеических религий во все времена были самыми нетерпимыми. На их совести развязывание самых кровавых религиозных войн.
Господи, помоги мне всех любить
Познавательность книги.
В книге очень много фактов истории еврейского народа в неразрывной связи с мировой историей и другими религиями.
Один лишь пример письмо профессора Нойгауза другу Гантману о преодолении запрета на изображения в искусстве иудеев. В нём же вполне понятное изложение сути Торы.
Меня, например, многие вопросы еврейской истории и культуры всегда интересовали, но за неимением времени и потому, что эти вопросы не были для меня настолько актуальными найти и почитать что-то не получалось. Книга "Даниель Штайн" это конечно же не энциклопедия и не справочник. Но в познавательности она им не уступает.
Кроме Библии и Нового Завета есть ещё одна книга, которую тоже надо уметь читать, - это книга жизни каждого отдельного человека, которая состоит из вопросов и ответов .Обычно ответы не приходят прежде вопросов. Но когда вопрос задан правильно, ответ получается незамедлительно. Только нужно некоторое искусство, чтобы уметь прочитать.
"Есть такое греческое слово "скандал", первоначальный смысл "деревяшка" потом эта деревяшка стала "ловушкой для зверей или для врагов" А две тысячи лет спустя, уже в Евангелиях, это слово переводится только как искушение.
"Я убеждён, что каждый новый язык расширяет сознание человека и его мир. Это кк будто ещё один глаз и ещё одно ухо."
Описание технологии как варить ладан - познавательный момент книги.
- Ты скучаешь по Польше?
- Я люблю Польшу. Но не скучаю.
Даниэль: Мой брат всегда говорит, что я обыкновенный социальный работник, но без зарплаты.
Тебе нужен духовник? Тебе нужно, чтобы за тебя принимали решения?
"А здесь - всякой вере приходит конец, потому что не надо было никакого усилия - просто стоишь и счастлив, и до краёв наполнен не верой, а уверенностью."
Встреча узников Эмского гетто спустя много лет после войны
"ко мне подошла горько плачущая старушка. Я таких белорусских старушек хорошо помню - в платочке, в валенках посреди лета, с клюкой и с мешком.
Суёт она мне зелёное большое яблоко - прими, батюшка, наше ядовитое яблочко...
Я на сразу понял. Она мне яблоко в руку вложила, встала на колени и говорит:
- Скажи своему Богу, чтоб простил нас и на нас боле не гневался. Он на нас за тех загубленных евреев Полынь-звезду свою наслал.
Я сначала не понял, мне тут же один немецкий журналист объяснил, что в народе Чернобыльскую аварию на атомной станции связывают с апокалиптическим сказанием о "Полынь-звезде", которая падёт на землю и отравит её.
Это был человек, который жил в присутсвтии Бога, и это присутствие было таким сильным, что и другими людьми ощущалось.
"Хорошо вам, атеистам. Единственная мера всему - собственная совесть"
суббота, 11 апреля 2009 г.
Джордано
Информация появляется в мозге только в момент припоминания. ДО этого момента информации в мозге нет.
Буквенно цифровой код:
1-гж
2-дт
3-кх
4-чщ
5-пб
6-шл
7-сз
8-вф
9-рц
0-нм
Буквенно цифровой код:
1-гж
2-дт
3-кх
4-чщ
5-пб
6-шл
7-сз
8-вф
9-рц
0-нм
четверг, 9 апреля 2009 г.
К - Л
Кабаков А.
"Самозванец",
"Последний герой".
Кавабата
«Мэйдзин»,
«Снежная страна»,
«Отраженная луна»,
«Спящие красавицы».
Каверин
«Эпилог».
Кадзуо Исигуро
"Остаток дня".
Казандзакис Н.
«Последнее искушение».
Кальвино
«Если однажды зимней ночью путник».
Камю
"Чума",
"Падение",
«Посторонний».
Каннингем
«Дом на краю света»,
«Часы».
Капоте Т.
«Завтрак у Тиффани»
Карнеги
«Как выработать уверенность в себе и влиять на людей, выступая публично.
Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей.
Как перестать беспокоиться и начать жить».
Касарес
«Ненависть любви».
Кастанеда
«Учение Дона Хуана из племени Яки»,
«Отдельная реальность»,
«Путешествие в Икстлан»,
«Сказки о силе»,
«Второе кольцо силы»,
«Дар Орла»,
«Огонь изнутри»,
«Сила безмолвия»,
«Искусство сновидения».
Катаев
«Алмазный мой венец»,
«Трава забвения»,
"Святой колодец",
«Уже написан Вертер».
Катанян
«Лиля Брик,
Владимир Маяковский и другие мужчины» (второе издание, дополненное и исправленное).
КафкаФ
«Замок»,
«Процесс».
Кейв
«И узре ослица Ангела Божия».
Кейн Дж.
«Бабочка»,
«Почтальон всегда звонит дважды»,
«Двойная страховка».
Кеннеди
«Железный бурьян».
Кено
"С ними по-хорошему нельзя",
"Интимный дневник Салли Мара".
Кент
«В диком краю» (1930),
«Курс N by E» (1930),
«Рокуэллкентиана» (1933),
«Это мое собственное» (1940),
«Рокуэлл Кент» (1946),
«Это я, Господи!» (1955),
«О людях и горах» (1959).
Кизи К.
«Над кукушкиным гнездом» («Полёт над гнездом кукушки»
Кинг
"Рассказы"
Кобо Абэ
"Женщина в песках",
"Рассказы" («Человек-ящик» и другие).
Коваль Ю.
"Суер-Выер".
Кокс С.
«Взламывая код да Винчи: Путеводитель по лабиринтам тайн Дэна Брауна».
Конрад
"Сердце тьмы и другие повести".
Конфуций.
Суждения и беседы.
Кончаловская Н.
«Волшебство и трудолюбие».
Корагессан Бойл
«Восток есть восток».
Коран.
Талмуд.
Ригведа.
Авеста.
Брахмапада.
Произведения Конфуция.
Дао дэ Дзинь.
Вернадский (о ноосфере).
Кант (о идеализме).
Кендо.
Бусидо.
Бодхиттсатва.
Махамудра.
Каббала.
Бхагават-Гита.
Кортасар Х.
"Выигрыши" (1960),
"Игра в классики" (1963),
"62. Модель для сборки" (1968),
"Последний раунд" (1969),
"Книга Мануэля" (1974).
Коэльо
"Алхимик",
«Одиннадцать минут».
Крукс, Карла Баур
«Сексуальность».
Крусанов П.
«Ночь внутри»,
«Калевала. Карело-финский эпос», «Укус ангела».
Кундера
„Невыносимая легкость бытия“,
«Нарушенные завещания»,
«Бессмертие»,
«Неспешность / Подлинность»,
«Вальс на прощание».
Куприн
«Гранатовый браслет»,
«Суламифь»,
Гамбринус
Кураев
«Зеркало Монтачки».
Курцвейл
«Часы зла».
Кутзее
«Осень в Петербурге»,
«Бесчестье».
Кьюсак
"Жаркое лето в Берлине".
Лайтман
"Сны Эйнштейна",
"Друг Бенито".
Ланге
«Концерт»,
«Путешествие в Триест».
Ландау-Дробанцева
"Академик Ландау. Как мы жили" (мемуары).
Ларни М.
"Хоровод нищих".
Лаура Эскивель
«Шоколад на крутом кипятке».
Леви В.
«Искусство быть собой»,
«Искусство быть другим»,
«Нестандартный ребенок»,
«Исповедь гипнотизера».
Леви Марк
"Где ты?"
"Между небом и землей",
"Семь дней творения" и др.
Лем
«Футурологический конгресс»,
«Насморк»,
«Эдем» и другие.
Леннокс
"Следы на песке".
Лимонов
«Это я, Эдичка»
"316, пункт "В".
Липскеров
"Сорок лет Чанчжоэ".
Литвак
«Психологический вампиризм.
Анатомия конфликта».
Лодж
«Райские новости»,
«Терапия».
Лорка Ф.
«Песня хочет стать светом».
Лоуренс Д. Г.
«Сыновья и любовники»,
«Радуга»,
«Влюбленные женщины»,
«Любовник леди Чаттерли».
"Самозванец",
"Последний герой".
Кавабата
«Мэйдзин»,
«Снежная страна»,
«Отраженная луна»,
«Спящие красавицы».
Каверин
«Эпилог».
Кадзуо Исигуро
"Остаток дня".
Казандзакис Н.
«Последнее искушение».
Кальвино
«Если однажды зимней ночью путник».
Камю
"Чума",
"Падение",
«Посторонний».
Каннингем
«Дом на краю света»,
«Часы».
Капоте Т.
Карнеги
«
Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей.
Как перестать беспокоиться и начать жить».
Касарес
«Ненависть любви».
Кастанеда
«Учение Дона Хуана из племени Яки»,
«Отдельная реальность»,
«Путешествие в Икстлан»,
«Сказки о силе»,
«Второе кольцо силы»,
«Дар Орла»,
«Огонь изнутри»,
«Сила безмолвия»,
«Искусство сновидения».
Катаев
«Алмазный мой венец»,
«Трава забвения»,
"Святой колодец",
«Уже написан Вертер».
Катанян
«Лиля Брик,
Владимир Маяковский и другие мужчины» (второе издание, дополненное и исправленное).
КафкаФ
«Замок»,
«Процесс».
Кейв
«И узре ослица Ангела Божия».
Кейн Дж.
«Бабочка»,
«
«Двойная страховка».
Кеннеди
«Железный бурьян».
Кено
"С ними по-хорошему нельзя",
"Интимный дневник Салли Мара".
Кент
«В диком краю» (1930),
«Курс N by E» (1930),
«Рокуэллкентиана» (1933),
«Это мое собственное» (1940),
«Рокуэлл Кент» (1946),
«Это я, Господи!» (1955),
«О людях и горах» (1959).
Кизи К.
«Над кукушкиным гнездом» («Полёт над гнездом кукушки»
Кинг
"Рассказы"
Кобо Абэ
"Женщина в песках",
"Рассказы" («Человек-ящик» и другие).
Коваль Ю.
"Суер-Выер".
Кокс С.
«Взламывая код да Винчи: Путеводитель по лабиринтам тайн Дэна Брауна».
Конрад
"Сердце тьмы и другие повести".
Конфуций.
Суждения и беседы.
Кончаловская Н.
«Волшебство и трудолюбие».
Корагессан Бойл
«Восток есть восток».
Коран.
Талмуд.
Ригведа.
Авеста.
Брахмапада.
Произведения Конфуция.
Дао дэ Дзинь.
Вернадский (о ноосфере).
Кант (о идеализме).
Кендо.
Бусидо.
Бодхиттсатва.
Махамудра.
Каббала.
Бхагават-Гита.
Кортасар Х.
"Выигрыши" (1960),
"Игра в классики" (1963),
"62. Модель для сборки" (1968),
"Последний раунд" (1969),
"Книга Мануэля" (1974).
Коэльо
"Алхимик",
«Одиннадцать минут».
Крукс, Карла Баур
«Сексуальность».
Крусанов П.
«Ночь внутри»,
«Калевала. Карело-финский эпос», «Укус ангела».
Кундера
«Нарушенные завещания»,
«Бессмертие»,
«Неспешность / Подлинность»,
Куприн
«Суламифь»,
Гамбринус
Кураев
«Зеркало Монтачки».
Курцвейл
«Часы зла».
Кутзее
«Осень в Петербурге»,
«Бесчестье».
Кьюсак
"Жаркое лето в Берлине".
Лайтман
"Сны Эйнштейна",
"Друг Бенито".
Ланге
«Концерт»,
«Путешествие в Триест».
Ландау-Дробанцева
"Академик Ландау. Как мы жили" (мемуары).
Ларни М.
"Хоровод нищих".
Лаура Эскивель
Леви В.
«
«Искусство быть другим
«Нестандартный ребенок»,
«Исповедь гипнотизера».
Леви Марк
"Между небом и землей",
"Семь дней творения
Лем
«Футурологический конгресс»,
«Насморк»,
«Эдем» и другие.
Леннокс
"Следы на песке".
Лимонов
«Это я, Эдичка»
"316, пункт "В".
Липскеров
"Сорок лет Чанчжоэ".
Литвак
«Психологический вампиризм.
Анатомия конфликта».
Лодж
«Райские новости»,
«Терапия».
Лорка Ф.
«Песня хочет стать светом».
Лоуренс Д. Г.
«Сыновья и любовники»,
«Радуга»,
«Влюбленные женщины»,
«Любовник леди Чаттерли».
Голдинг Повелитель мух
Для меня в литературе важны не только содержание, сюжет и идея. Даже если идея гениальна и новее некуда, но средства выразительности никудышные, книга для меня теряет почти всю значимость.
Прочитала первую главу и совершенно ничего не поняла - как дети оказались на острове?
Да, пусть это притча, а в притча сродни сказки, и не всё здесь объяснимо, но...
По первой главе, вывод сделала такой: у автора наверняка грандиозная задумка, а вот средства, которыми он к ней будет двигаться, его мало волнуют. Поскольку уже с самого начала он пренебрёг логическими связями, или не посчитал нужным это продумать.
Так оно и получилось.
Язык книги. Я бы не сказала, что он примитивен. Наоборот. Он так нелепо закручен, и полон таких бессмысленных метафор, сравнений, деталей...
"И тогда что-то, очень изглубока, заставило Ральфа вымолвить."
(изглубока - это, простите, как?)
"Волны не ходили, они не шли никуда, просто вскидывались и обрывались, вскидывались и обрывались" (без комментариев)
"Оба подумали о дурной полосе в промежутке." (если по содержанию книги понятно, что есть "полоса", то вот объяснению слова "промежуток" я так и ни нашла)
"- Ты чего?
- А что?
- Ты так смотришь - я прямо не знаю. " (я понимаю, автор и переводчик хотели быть как можно более реалистичными и приблизить всё к жизни. Даже диалоги детей.
Ну, типа, в общем, я даже и не знаю чё тут скать, блин...)
"Что-то странное стряслось у него с головой. Что-то металось крылом летучей мыши и застило мысли"
"Если бы в уши не лез медленный свист отсасывающих отяжелевших волн и шипенье их при возврате..." (отсасывающих что?)
"Срочно тащить их под душ не чесались руки"
"Лица вымыты потом и соком около ртов, но в более укромных местах будто тронуты тенью" (Это какие на лице укромные места? )
Горизонт взрезал пространство чёткой синей чертой. (ну никак не могу себе этого зрительно представить)
"Тут чуть не вровень с водой можно было следить глазами как без конца взбухают и накатывают глубинные волны" (предложение вообще лишено смысла)
Ральф спохватился, что обеими руками обнял скалу"
"ОХотники жались в кучку из-за зверя, которого опять помянули" ( помянули - совсем неподходящее слово для этой ситуации)
"Вот Джек наткнулся на что-то непредвиденное по своей части и вся процессия остановилась"
"Впереди треснули кусты" ))
"Со страшным шумом, которого он и не заметил, мальчики раскачивали каменную глыбу."
(Во первых не совсем понятно, кто ОН - мальчиков там было много, а во-вторых как можно не заметить страшного шума).
Ну не буду я дальше придираться к мелочам. Их там тааак много.
Только вот для меня это не мелочи.
Это то, из чего в идеале складывается неповторимость авторского стиля и вкус книги.
Вина переводчика? Отчасти да.
Но авторских нелепостей в книге тоже много. Автор, например, очень навязчив с символами: "У него рог, пусть он и говорит" в книге повторяется раз 30. (Ну зачем же считать читателей такими бестолковыми. )
Ps. А о детской жестокости гораздо сильнее, правдивее, реалистичнее у Железникова. И чтобы открыть детскую правду вовсе нет необходимости забрасывать героев на необитаемые острова.
Прочитала первую главу и совершенно ничего не поняла - как дети оказались на острове?
Да, пусть это притча, а в притча сродни сказки, и не всё здесь объяснимо, но...
По первой главе, вывод сделала такой: у автора наверняка грандиозная задумка, а вот средства, которыми он к ней будет двигаться, его мало волнуют. Поскольку уже с самого начала он пренебрёг логическими связями, или не посчитал нужным это продумать.
Так оно и получилось.
Язык книги. Я бы не сказала, что он примитивен. Наоборот. Он так нелепо закручен, и полон таких бессмысленных метафор, сравнений, деталей...
"И тогда что-то, очень изглубока, заставило Ральфа вымолвить."
(изглубока - это, простите, как?)
"Волны не ходили, они не шли никуда, просто вскидывались и обрывались, вскидывались и обрывались" (без комментариев)
"Оба подумали о дурной полосе в промежутке." (если по содержанию книги понятно, что есть "полоса", то вот объяснению слова "промежуток" я так и ни нашла)
"- Ты чего?
- А что?
- Ты так смотришь - я прямо не знаю. " (я понимаю, автор и переводчик хотели быть как можно более реалистичными и приблизить всё к жизни. Даже диалоги детей.
Ну, типа, в общем, я даже и не знаю чё тут скать, блин...)
"Что-то странное стряслось у него с головой. Что-то металось крылом летучей мыши и застило мысли"
"Если бы в уши не лез медленный свист отсасывающих отяжелевших волн и шипенье их при возврате..." (отсасывающих что?)
"Срочно тащить их под душ не чесались руки"
"Лица вымыты потом и соком около ртов, но в более укромных местах будто тронуты тенью" (Это какие на лице укромные места? )
Горизонт взрезал пространство чёткой синей чертой. (ну никак не могу себе этого зрительно представить)
"Тут чуть не вровень с водой можно было следить глазами как без конца взбухают и накатывают глубинные волны" (предложение вообще лишено смысла)
Ральф спохватился, что обеими руками обнял скалу"
"ОХотники жались в кучку из-за зверя, которого опять помянули" ( помянули - совсем неподходящее слово для этой ситуации)
"Вот Джек наткнулся на что-то непредвиденное по своей части и вся процессия остановилась"
"Впереди треснули кусты" ))
"Со страшным шумом, которого он и не заметил, мальчики раскачивали каменную глыбу."
(Во первых не совсем понятно, кто ОН - мальчиков там было много, а во-вторых как можно не заметить страшного шума).
Ну не буду я дальше придираться к мелочам. Их там тааак много.
Только вот для меня это не мелочи.
Это то, из чего в идеале складывается неповторимость авторского стиля и вкус книги.
Вина переводчика? Отчасти да.
Но авторских нелепостей в книге тоже много. Автор, например, очень навязчив с символами: "У него рог, пусть он и говорит" в книге повторяется раз 30. (Ну зачем же считать читателей такими бестолковыми. )
Ps. А о детской жестокости гораздо сильнее, правдивее, реалистичнее у Железникова. И чтобы открыть детскую правду вовсе нет необходимости забрасывать героев на необитаемые острова.
пятница, 3 апреля 2009 г.
Д - И
Давид-Нoэль
"Мистики и маги Тибета"
Дали С
«Дневник гения»
Даль
«Дегустация»
Данте
«Божественная комедия».
Девис Р
"Пятый персонаж",
"Мантикора",
"Мир чудес"
Дежнев Н
"В концертном исполнении"
Джеймс Г
«Поворот винта»
Джин Н
"Учитель"
Джойс
«Улисс»
Дзюнъитиро Танидзаки
«Ключ»
Дидуров
«Легенды и мифы Древнего Совка»
Дик
"Око небесное"
Дин
«Чтение в темноте»
Довлатов С
«Жизнь коротка»,
«Заповедник»,
«Зона: (Записки надзирателя)»
Доктороу
«Рэгтайм»,
«Билли Батгейт»
Домбровский Ю.
«
Дональд Бартельми
"Шестьдесят рассказов"
Достоевский
«Бедные люди»,
«Бесы»,
"Идиот"
«Братья Карамазовы"
"Преступление и наказание"
Дю Морье Д
«Козел отпущения»,
«Ребекка»,
«Французова бухта»,
«Королевский генерал»,
«Моя кузина Рейчел»
Еврипид
«Медея»
«Ипполит»
«Вакханки»
Елинек
«Пианистка»,
«Любовницы»
Ерофеев Венедикт
«Москва-Петушки»
Жид
"Яства земные",
"Фальшивомонетчики",
"Тесные врата"
Замятин
"Мы"
Захер-Мазох Л фон
«Венера в мехах»
Зингер
«Люблинский штукарь»
Золя Э
«Жерминаль»,
«Чрево Парижа»
Зощенко
"Рассказы"
Зюскинд
"Парфюмер",
«Голубь»,
«История господина Зоммера»
Ильф И и Петров Е
"Двенадцать стульев"
"Золотой телёнок"
"Одноэтажная Америка"
Ирвинг
"Мир по Гарпу" («Мир глазами Гарпа»),
"Правила Дома сидра",
«Семейная жизнь весом в 158 фунтов
Искандер
"Созвездия Козлотура" (1966), "Софичка",
цикл новелл "Сандро из Чегема" (1973),
"Кролики и удавы"
Ислер
«Принц Вест-Эндский»
"Мистики и маги Тибета"
Дали С
«Дневник гения»
Даль
«Дегустация»
Данте
Девис Р
"Пятый персонаж",
"Мантикора",
"Мир чудес"
Дежнев Н
"В концертном исполнении"
Джеймс Г
«Поворот винта»
Джин Н
"Учитель"
Джойс
«Улисс»
Дзюнъитиро Танидзаки
«Ключ»
Дидуров
«Легенды и мифы Древнего Совка»
Дик
"Око небесное"
Дин
«Чтение в темноте»
Довлатов С
«Жизнь коротка»,
«Зона: (Записки надзирателя)»
Доктороу
«Рэгтайм»,
«Билли Батгейт»
Домбровский Ю.
«
Дональд Бартельми
"Шестьдесят рассказов"
Достоевский
«Бесы»,
"Идиот"
"Преступление и наказание"
Дю Морье Д
«Козел отпущения»,
«Ребекка»,
«Французова бухта»,
«Королевский генерал»,
«Моя кузина Рейчел»
Еврипид
«Медея»
«Ипполит»
«Вакханки»
Елинек
«Любовницы»
Ерофеев Венедикт
«Москва-Петушки»
Жид
"Яства земные",
"Фальшивомонетчики",
"Тесные врата"
Замятин
"Мы"
Захер-Мазох Л фон
«Венера в мехах»
Зингер
«Люблинский штукарь»
Золя Э
«Жерминаль»,
«Чрево Парижа»
Зощенко
"Рассказы"
Зюскинд
«Голубь»,
«История господина Зоммера»
Ильф И и Петров Е
"Двенадцать стульев"
"Золотой телёнок"
"Одноэтажная Америка"
Ирвинг
"Мир по Гарпу" («Мир глазами Гарпа»),
"Правила Дома сидра",
«Семейная жизнь весом в 158 фунтов
Искандер
"Созвездия Козлотура" (1966), "Софичка",
цикл новелл "Сандро из Чегема" (1973),
"Кролики и удавы"
Ислер
«Принц Вест-Эндский»
Подписаться на:
Сообщения (Atom)